Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Какие люди в Париже!

02.02.2000, 18:41

Мои отношения с Парижем не складываются. Что-то всегда вклинивается между мной и этим городом: то неожиданные и бурные романы (в лучшие годы), что, в общем, вполне по-парижски, но города я при этом не вижу, то необходимость провести переговоры вовсе не в Париже, как планировалось, а, например, в Нормандии, и я опять не вижу города. То, как в этот раз, требуют немедленно вернуться  в Москву.
        И  я снова  ничего толком не увидела. «Прямо напасть какая-то»  — так я думала, правда, в несколько более подходящих к случаю выражениях, плетясь по парижской улочке и проклиная собственный мобильный, по которому меня можно достать в любой точке вселенной.  Приятельница посмотрела на меня с состраданием и сказала: «Давай зайдем к Андрюше. Это в двух шагах».
       Андрюша, о котором я ничего не знала, вышел из-за какой-то ширмы в глубине принадлежащего ему антикварного магазина. Небольшого роста, очень уютный, в очках, сползающих на кончик носа, картавящий, как француз, потому что он из тех русских, которые уже родились во Франции, но при этом блестяще говорящий по-русски. Его жена – действительно красавица Франсуаз,  в индийской шали, перекинутой через плечо, стройная и хрупкая дама, с мягкой и обаятельной манерой общения. Навстречу нам ковылял пес, коричнево-пятнистый и приветливый, как хозяева. Он, как оказалось, только что вывихнул себе лапу, поэтому вообще-то предпочитал лежать на антикварном диване, но не в присутствии же дам!
       Замечательно! Настроение начало улучшаться с порога. Уже было понятно, что сейчас вынесут порто, или шампанское, или коньяк, или вино, что закурится сигаретка (а в Париже курят все и везде) и завяжется спокойный разговор, украшаемый Андрюшиной картавинкой.
       И тут в глубине магазина, разделенного как бы на три помещения, мелькнуло чье-то знакомое недобритое лицо. Я подумала, что после разговора с Москвой от расстройства у меня начались глюки. Нацепила очки, чтобы рассмотреть уж наверняка. Оставь сомнения, девушка! Полубритый шел мне навстречу со словами: “Какие люди в Париже!” Я не ошиблась. Это был Анзор, человек одинаково хорошо известный и в криминальной, и в политической среде, собирающийся, если не ошибаюсь, баллотироваться в президенты, когдатошний приятель Отара Квантаришвили, которого мне довелось знать. Пока мы разговаривали о его политических планах и о моих планах в Париже, антиквар-Андрюша продолжал тихую беседу с еще одним клиентом, сидящим ко мне спиной за антикварным бюро. Говорили они по-русски, рассматривая при этом какую-то фотографию.
       Разговор, как выяснилось позднее, был примерно таким:
       Клиент:  — Андрюша, а ты уверен, что это русский стол?
       Андрюша: — Конечно, Алик, это русский стол.
       Клиент, он же Алик: — Но здесь ничего не написано.
       Андрюша: — Так и не должно быть ничего написано. Это русский малахитовый столик. Очень хорошая вещь.
       Алик: — А там, у основания ножки, это что?
       Андрюша: — Это же украшение, Алик! Это дЭльфины. (Андрюша замечательно красиво выговаривал слово “дельфины” через “э”)
       Алик: — Вот видишь, Андрюша, а ты уверяешь меня, что это русский стол.
       Андрюша: — Конечно, русский, какие сомнения?
       Алик: — Сомнение только одно. Ну какие, Андрюша, могут быть дЭльфины, как ты говоришь, в России?
       Андрюша: — Что ты говоришь? Да, дЭльфины, а что же еще, Алик?
       Алик: — Вдумайся сам – дельфины и Россия. На ножке русского столика могут быть, ну, осетрины, на худой конец. Это, наверное, осетрины, Андрюша.
       В конце этого интеллектуального диалога неведомый Алик повернулся к нам вполоборота. Анзор тихо спросил меня: «А ты с Аликом знакома?» Я чуть наклонилась, чтобы лучше увидеть лицо. И поняла, что  я знаю этого Алика, но при этом я с ним не знакома.  Чертовщина какая-то, откуда я же могу его знать? Я вопросительно посмотрела на Анзора. «Так это же  Алик Тайваньчик»,— не без пиетета в голосе ответил на мой взгляд Анзор.
       Я ожидала чего угодно, но только не встретить Тайваньчика в центре Парижа в антикварном магазине. «Алик замечательный человек, — рассказывал мне потом Андрюша, живущий своей другой, парижской жизнью, хоть и торгующий русским антиквариатом, — он обожает свою дочь. А скольким он здесь помогает, он всех приглашает в рестораны, к нему приезжает столько русских знаменитостей.  Но знаешь, в прошлом году у Алика был день рождения, и он всех пригласил к себе в Париж. И никто не приехал. Почему? Все испугались, что «ле Фигаро» на следующий день напишет, что все эти почтенные люди приехали к Тайваньчику на день рождения в Париж. И «ле Фигаро» действительно написало, что никто не приехал. Представляешь, как ему было обидно?»
       — Совсем никто?
       — По-моему, приехали Пугачева и Кобзон, но их же здесь никто не знает!
       — Андрюша, а как его фамилия, я забыла. Что-то типа Тахтахунов?..
       — Да, что-то типа Тутанхамон.
      
       Алик «Тутанхамон» не спеша поднялся со стула, без улыбки поздоровался с нами, попрощался с Андрюшей и пошел в сопровождении Анзора к двери.  Вечером я подумала, что напрасно не договорилась с Аликом о встрече и об интервью. Интересно. Русский Париж. Ужасно разный. И такой тоже. Интересно. Но у меня еще будет время. Потому что судьба,  все больше препятствовавшая моему общению с Парижем, смилостивилась и решила подарить мне некоторое продолжительное время в этом городе, откуда, я надеюсь, буду продолжать писать для вас свои колонки. Этакую «Парижскую жизнь».