Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Воришки на фоне красной мэрии

22.12.1999, 13:01

Теплым зимним вечером в центре Москвы на Тверской, в двух шагах от мэрии и «тверских» ментов, на глазах у множества прохожих обчистили  мою машину. На следующий день были выборы.
       Я кротко пила кофе в кафе «Пушкин» с со старым знакомым – американским профессором.  Была спокойная суббота, 5 вечера, Тверская празднично сияла  гирляндами, настроение  было чудесное, в окна кафе подмигивала новогодняя елка. Профессор мой приехал под выборы и привез сюда американских студентов, чтобы они на месте разобрались, что такое выбирать по-русски. Мы обсудили, у кого какие шансы, поспорили о Путине, поговорили о детях и, расслабленные, вышли на улицу. Профессор решил проводить меня до машины. И тут я произнесла историческую фразу: «Хорошо в Москве, правда?» Это были последние произнесенные мною слова. Потом я увидела собственную машину. Дальнейшее, как сказал Шекспир, — молчание. Я  онемела. А  мой сдержанный профессор с непривычки и от  неподготовленности на чистом русском произнес: «Ой, Наташа!» А потом вспомнил мою реплику о Москве: «What did you say about Moscow?”
       Машина была. И я понимала, какая это удача. Потому что угнать ее мог даже ребенок. От правого стекла осталось несколько торчащих в мелких морщинках осколков. Остальная его часть была рассыпана перед дверью и главным образом на сиденье рядом с водительским, перед ним на коврике и за ним. Видимо, от напряжения я улавливала реакцию проходящих мимо: «Ой, смотри, разбили. Наверное, все украли». Или: «Вот ужас! Это  в центре-то города… И не ночью же…» Я молча постояла перед машиной, потом почему-то обошла ее вокруг. Мне совершенно не хотелось выяснять, что украли. Мне вообще уже ничего не хотелось. Чувство было такое, что мне прямо под ноги нагадили. И вот я стою и думаю, что делать – обойти подальше стороной, или броситься искать нагадившего и ткнуть его в это самое носом, или бежать просить о помощи, или … И почему-то было очень неловко, что все оборачиваются, сочувствуют, обращают внимание.
       Оцепенение длилось не больше трех минут. Мне не хотелось еще больше портить настроение профессору, который и без того был абсолютно шокирован и боялся высказать свое мнение по поводу происшедшего, чтобы не  сыпать соль на раны. Я  нанесла на лицо улыбку, сказала, что позвоню, и отправила его  к студентам. Потом смахнула осколки со своего сиденья, села, включила зажигание и печку, потому что даже теплой зимой с открытым, скажем так, окном в машине холодновато. Потом достала мобильник и позвонила маме. Мамина реакция была великолепной: «Детка, а чему ты удивляешься? Я же утром читала тебе твой гороскоп. Там черным по белому написано: сегодня могут быть неприятности с машиной. Ты же никогда меня не слушаешь».
       У меня отлегло – значит, судьба. Я протянула руку и открыла бардачок. Понятно. Нет панели от магнитолы. Кто-то отследил, куда я ее положила. Но вот поразительно, все остальное на месте! Там же лежал второй мобильный телефон, еще какие-то вполне привлекательные мелочи. Я оглянулась назад – запор на руль тоже на месте. Больше ничего не тронуто. Понятно, похититель магнитолы торопился, потому что сигнализация наверняка орала, схватил панель — и был таков.  Но уже после него машину мог обобрать кто угодно. Она стояла просто открытая. Видимо, это как добивать уже избитого. Западло.
       Какая-то женщина наклонилась в пустой проем окна и сказала: «Детка, вы знаете, вчера ровно на этом же месте случилось то же самое с другой машиной». Я поблагодарила за информацию.
       Мой взгляд скользнул по стенам мэрии. Да, елка на Тверской есть и гирлянды вместо неба. Но, черт возьми, единственный критерий нормальной жизни  — чувство защищенности. В любой другой стране мира я бы бросилась к полицейскому, а он бросился бы мне на помощь. Даже в Африке, когда меня обокрали на улице, мои документы нашли в течение получаса. Деньги – нет, но все документы – да. А тут на днях моя подруга Лида Польская положила сумку на сиденье рядом с водительским и обошла машину, чтобы сесть за руль. И за эти считанные секунды ее сумка исчезла  вместе со всем, что там было. И с концами.  А еще несколько месяцев назад у моего приятеля Юрия Роста спросили, как проехать на Ленинский проспект, и, пока он подробно и вежливо объяснял дорогу, с сиденья рядом украли сумку с драгоценной для профессионального фотографа аппаратурой. За те годы, что езжу в |Москве, у меня крали из машины сумки, антирадар, во дворе били стекла, очищали багажник, дважды снимали аккумулятор, теперь вот магнитола.. В тот единственный раз, когда я обратилась в милицию, ответ был ленив и незамысловат: «Украли сумку? Две минуты назад? Ну это с концами». Даже попытки оторвать, извините за выражение, задницу от стула и создать видимость поиска не было. Развалившись на стуле и глядя на меня без сострадания: «С концами, дамочка».
       На этот раз машина орала минимально минут 15. На расстоянии взгляда от меня стоял мент, который, конечно же,  даже не шелохнулся. Возможно, он ждал, кто  в сей вечерний час превысит скорость на забитой машинами Тверской. Что там Лужков говорил недавно по поводу снятия главного московского милиционера? Что это политика? Да это чистой воды практика. Теперь я продолжу с практикой. Она такова. Когда у тебя крадут панель от магнитолы, не надо отчаиваться. Лучше выждать до ближайшей субботы или воскресенья и отправиться на Митинский рынок. И там в павильоне с определенным номером, который известен всем водилам в |Москве, вы купите нужную вам панель, а если повезет —  даже свою, за сумму от 50 до 120 долларов. Вопрос: если об этом знают все водилы в Москве, то знает ли об этом наша доблестная оболганная  политиками милиция?  Еще вопрос: если там, в этой будке, продают краденое, то можно ли отследить, кто продает, и выйти на тех, кто ворует? Или тот мент, который слышал, как орет машина, но неожиданно  оглох  и ослеп, получает свой «откат» с каждой обобранной машины?  Еще вопрос: если прохожая знала, что на этом самом месте бьют стекла не первой машине, то неужели об этом не знают милиционеры? Остается надеяться, что мэрия, расположенная на этой беспокойной Тверской, не в доле с ворами. То есть с этими воришками. Я вставила стекло, куплю на Митинском рынке свою собственную панель. Плохое настроение начало меняться к  лучшему буквально на следующий день. Сначала по дороге в автосервис милиционер на перекрестке, отклонявший почему-то все машины совершенно не в ту сторону, куда мне надо было ехать, сжалился над замерзшей «дамочкой» в машине с выбитым стеклом, перекрыл движение и пропустил меня напрямик. А потом вечером я подошла к урне для голосования. Последней и самой яркой картинкой в памяти всплыла моя побитая машина на фоне  красной мэрии.