Цивилизация
Люди двух профессий работают на войне – на любой, где бы и между кем бы она ни происходила. Именно работают. Это врачи и журналисты. Первые — в резиновых перчатках и со скальпелем в руках. Вторые – с магнитофонами и камерами. Первые оказывают помощь всем вне зависимости от того, по какую сторону фронта воюет пациент. Вторые показывают и рассказывают обо всем и всех вне зависимости от того, от какой страны они аккредитованы. И те и другие не берут в руки оружия, а если берут, то меняют профессию безвозвратно.
И те и другие рискуют быть убитыми и отдают себе в этом отчет, отправляясь на войну. Крупными буквами выведенное слово «Пресса» на куртках не спасет при бомбежке, от шальной пули, мины и прочих «прелестей» войны. И если врач или журналист на войне умирает от разрыва сердца, то это тоже своего рода гибель на войне. Они все это понимают и тем не менее едут на войну, потому что у них такая работа.
Сознательный расстрел журналистов или врачей на войне равнозначен сознательному расстрелу мирных жителей. Это — военное преступление.
Те, кто вчера бомбил и расстреливал из танков журналистов, совершили военное преступление. Жертвы его объединены профессией, хотя симпатии и антипатии погибшего корреспондента «Аль Джазиры» и «Рейтера» в этой войне могли быть диаметрально противоположными.
Погибли мои коллеги от рук союзников, которые, в свою очередь, утверждают, что это иракцы спровоцировали стрельбу по объектам, где находились журналисты, выставив на крыши или балконы снайперов. То есть снайперы, имеется в виду, выполнили роль магнитов, которые неминуемо должны были привлечь внимание, а вместе с ним и огонь со стороны американцев, а уж в этом огне кому не повезло – тому не повезло. Не исключено, что так и было. Это не отменяет факта, что по гостинице с журналистами шмальнули прямой наводкой.
Весь мир знал, в какой гостинице Багдада были размещены журналисты. Они все были в одной гостинице – «Палестина». На плоской крыше особняка, снятого компанией «Аль Джазира» в Багдаде, большими буквами было написано название компании. Я не знаю, были ли там и тут снайперы, и если были, то удалось ли союзникам их «достать». Но союзники совершенно точно убили людей, которые ничего, кроме камеры, в руках не держали. Перепутали блики от камеры с бликами от оружия с оптическим прицелом? Не верю.
12 коллег-журналистов погибли на этой войне. Еще несколько человек пропали без вести. Фраза «Не стреляйте в журналистов!» бессмертна именно потому, что журналисты слишком смертны на войне. Потому что в них стреляли, стреляют и, увы, будут стрелять. И мы все, не только коллеги, но и читатели, и зрители, хороним их как хороших знакомых. То, что мы все знаем о войне, – мы знаем благодаря им. И никогда, обратите внимание, война глазами журналистов не выглядела и не будет выглядеть как почтенное занятие. Именно поэтому журналисты мешают всем, кто держит в руках оружие.
