Что изменилось
в Сирии за год

Инфографика
Виктория Волошина
о новых идеях сэкономить
на стариках

Экономика на авось

02.10.2014, 08:19

Сергей Алексашенко о том, что будет с уровнем инфляции, процентными ставками и курсом рубля

В середине сентября Банк России опубликовал свой проект «Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики на 2015 год и на период 2016 и 2017 годов» (далее «Основные направления»).

Такой документ, безусловно, не является ни законом, ни инструкцией, ни обязательством Банка России. Но в нем традиционно излагаются взгляды денежных властей на то, как и на каких принципах будет строиться денежная и валютная политика в нашей стране. А эта информация нужна не только Минфину и Минэкономики для их планирования и прогнозирования, но и сотням тысяч российских бизнесменов и миллионам российских граждан.

Увы, прочитав этот документ, я нашел там много тумана, но мало содержания и ответов на интересующие меня вопросы, не говоря уже о том, что в документе не содержится никаких количественных параметров политики Центрального банка.

Так, открывая этот документ, я хотел понять, насколько жесткими являются цели Банка России по инфляции? Насколько решительно он будет действовать для того, чтобы добиться достижения своих целей? И, вообще, может ли Центробанк имеющимся набором инструментов достичь поставленных целей? И что будет происходить, наконец, с курсом рубля и с процентными ставками?

К сожалению, внятных ответов ни на один из этих вопросов найти не удалось. Вот как видится Банку России развитие ситуации в следующем году в базовом сценарии:

«Прогнозируемый сдержанный рост потребительского спроса (с этим готов согласиться. — С.А.), стабильная динамика валютного курса (откуда она возьмется при плавающем курсе рубля и ярко выраженной сезонности? — С.А.) и предполагаемое (кем и на основании чего? — С.А.) снижение инфляционных ожиданий при сохранении умеренно жестких денежно-кредитных условий (запомним: ключевая ставка Банка России на уровне инфляции называется «умеренно-жесткой». — С.А.) и распределенном влиянии уже произошедшего в 2014 году замедления роста денежных и кредитных агрегатов будут обеспечивать условия для последовательного замедления инфляции. Ожидается, что после сохранения на повышенном уровне в 2014 году инфляция продемонстрирует значительное снижение в течение 2015 года».

То есть из этого отрывка следует, что Банк России вообще (!) не намерен ничего менять в своей политике и рассчитывает на то, что великий русский «авось» сам по себе обеспечит снижение инфляции.

Традиционно центральные банки во всем мире активно используют процентную политику для борьбы с инфляцией. Весной этого года у меня сложилось впечатление, что и наш Центробанк встал на этот путь — вспомните, как решительно и резко он поднял свою ключевую ставку, увидев ускорение роста цен в стране.

На мой взгляд, инфляция продолжает разгоняться как в силу эффекта введенных Россией ограничений на импорт продовольствия, так и в силу ускорившейся девальвации рубля. И тот, и другой фактор будет оказывать свое влияние на ценовую динамику еще несколько месяцев, и вполне вероятно, что вскоре темп роста цен поднимется выше уровня инфляции. Что тогда будет делать Центральный банк?

Попытка найти принципы, которыми будет руководствоваться Банк России при принятии решений об изменении или неизменении ключевой ставки, ни к чему не привела.

Вот как определяется в документе подход Банка России по этому вопросу: «ключевая ставка Банка России, которая устанавливается исходя из перспектив достижения цели по инфляции и отражает направленность денежно-кредитной политики».

Вот и думайте, что это означает, например, сегодня, когда шансы на достижение поставленных целей по инфляции на этот год (не выше 7%) уже практически равны нулю? Пока, похоже, Банк России не считает нужным повышать уровень своей ставки. Но означает ли это, что так он будет поступать всегда?

Или он просто считает, что сегодня инфляция носит немонетарный характер и процентной ставкой с ростом цен бороться нельзя? Впрочем, весной, когда ситуация была еще более понятной — рост цен был вызван девальвацией рубля, Банк России посчитал, что ставку повышать надо. А что он будет делать, если инфляция и дальше будет расти?

Почему это так важно знать? Да потому, что от политики Банка России в отношении уровня процентной ставки будет зависеть позиция банковского сектора в отношении ставок по депозитам и по кредитам.

А от этого будут зависеть наши с вами решения, тратить деньги или сберегать. Или, более того, тратить ли накопленные сбережения.

Российское население очень чутко и быстро реагирует на политику процентных ставок: вспомните, в самый тяжелый момент кризиса, весной 2009-го, банки резко подняли ставки по депозитам и за полгода сбережения населения выросли на 15%.

Для сравнения, за последние полгода депозиты населения выросли менее чем на 2,5% — очевидно, что текущий уровень процентных ставок (ниже инфляции и темпов девальвации рубля) является малопривлекательным. Анализируя уровень процентных ставок, бизнесмены будут решать, нужно ли им строить планы расширения своих компаний, или банковский кредит стал настолько дорогим, что лучше с этим подождать.

А для нас с вами расширение бизнеса — это и новые рабочие места, и повышение зарплат.

Но традиционно вопросы денежной политики интересуют наших граждан гораздо меньше, чем вопрос о том, каким будет курс рубля.

Прочитав этот документ, многие эксперты поспешили заявить о том, что Банк России с нового года перейдет к режиму плавающего курса рубля. Однако я не согласен с таким заключением. Более того, я не считаю, что Банк России вообще вводит какие-либо новации в части своей валютной политики.

Да, он пообещал с начала 2015 года прекратить валютные интервенции, направленные на сдерживание или сглаживание курсовых колебаний, оставив при этом за собой право проводить валютные интервенции в случае дестабилизации ситуации на финансовых рынках. Кроме того, Банк России пообещал транслировать на валютный рынок операции Минфина по наращиванию (или сокращению) средств резервных фондов. Но, по сути дела, именно такую политику проводила команда Сергея Игнатьева в последние полтора года своего нахождения на Неглинной, и той же линии стала придерживаться Эльвира Набиуллина начиная с мая текущего года.

Посмотрев на простой график — динамика курса рубля за последние четыре года, можно легко заметить, что пик своего «могущества» рубль прошел где-то в первой половине 2011-го.

Начиная с того момента сформировалась устойчивая тенденция к его ослаблению со средней скоростью более 12% в год (более 40% за три года). Поскольку в последние годы Банк России предоставлял рублю большую степень свободы, то курсовая динамика сильно напоминает американские горки при высокой волатильности, превышающей в размахе (от локальных минимума до максимума) 10%, которые, однако, не могут скрыть общий тренд.

Думаю, что есть достаточные основания прогнозировать сохранение тенденции к дальнейшему ослаблению рубля.

В краткосрочной перспективе расширение санкций против России весьма болезненно для рубля, поскольку они сопровождаются ограничением доступа к мировому рынку капитала. Даже ослабление санкций или их отмена вряд ли приведут к немедленному притоку дешевых денег в страну и росту рубля — во-первых, западные банкиры должны будут внимательно присмотреться к изменившемуся экономическому ландшафту;

во-вторых, ФРС уже заявила о грядущем начале ужесточения своей денежной политики, что неизбежно приведет и к росту процентных ставок, и к снижению аппетитов инвесторов к риску в долгосрочной перспективе, фундаментальные факторы — сокращение профицита счета текущих операций и отток капитала из России — также не дают надежд на укрепление рубля.

Чтобы сломать тренд на ослабление рубля в краткосрочной перспективе, в мире должны случиться серьезные изменения в динамике нефтяных цен — они должны начать быстро расти и превысить отметку 115–120 долларов за баррель.

А это пока представляется маловероятным. Чтобы сломать тренд на ослабление рубля в долгосрочной перспективе, российские власти должны самым серьезным образом поменять свою политику. Не только и, даже не столько экономическую. Что еще менее вероятно.