Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

У вас рубль упал

30.09.2014, 09:20

Андрей Колесников о том, почему русский человек не замечает кризиса

Русский человек начал вставать с колен – а у него рубль упал. Если бы он у него упал 15–16 лет назад, русский человек проклял бы «воровской режим», а руководство страны занялось бы процессом, который белорусский «батька» обозначил когда-то словосочетанием «перетрахивать правительство».

Теперь же русский человек и не думает возмущаться: он действует в соответствии с принципом, который покойный социолог Борис Дубин называл понижением нормы. В простонародье этот принцип описывается формулой «лишь бы не было войны». Но поскольку в новых патриотических обстоятельствах русский человек уже не против войны, особенно если она победоносная, можно вспомнить другую формулу — «умер-шмумер, лишь бы был здоров». В том смысле, что все нам нипочем, кризиса никакого нет (точнее, мы его сознательно не замечаем) и вообще проживем без ряда продуктов питания, медикаментов и со слабой валютой. Авось к выборам денег подкинут.

Все правильно.

Рональд Рейган говорил о плохом правительстве: оно не решает проблемы, оно их финансирует. По-русски это называется «заливает деньгами».

Значит, правительству в расширенном понимании (включая администрацию президента и выходцев из ближнего круга первого лица) деньги нужны как никогда. Иначе не будут выполнены майские указы президента (задача, превратившаяся в самодостаточную), не появятся новые виды вооружений (нечем бряцать), не поднимутся до небес зарплаты силовиков (не на что покупать недвижимость в Крыму), не состоятся точечные социальные выплаты по большим революционным праздникам, не добудут нефть доверенные лица, не пополнится ФНБ (нечего будет пилить на «инфраструктурные» проекты).

В результате рождается доходный фетишизм.

Одно из следствий доходного фетишизма – повышение налогов (пенсионные деньги уже ушли, ФНБ практически расписан в соответствии с лоббистскими весами). Например, на разные виды малого и среднего бизнеса до почти полного его уничтожения, с тем чтобы помочь крупному придворному бизнесу пережить нелегкий период санкций.

Классик экономической науки Людвиг фон Мизес отказывался относить к рыночной экономике деятельность крупных государственных или квазичастных компаний, аффилированных с государством.

И то правда, это не экономика, а политика или даже обычное администрирование лоббизма. Но такая политика определяет природу экономики и степень ее эффективности.

Можно еще резать расходы. Минфин пробует воду, зайдя с нестандартной для нынешней власти стороны: Антон Силуанов предложил сократить темпы роста зарплат бюджетников в 2015 году до уровня инфляции. Раньше они росли темпом 10–15% в год, теперь предлагается снизить зарплатную гонку в бюджетном секторе до 5,5%. Абсолютно здравое предложение, в том числе с учетом того, что региональные бюджеты сильно перенапряжены. С той лишь поправкой, что при такой экономической политике инфляция в 2015 году наберет 5,5% месяцев примерно за… В общем, хорошо, если не за полгода.

Впрочем, вряд ли высшее политическое руководство согласится в нелегкий для родины час со стратегией «хватит кормить бюджетника».

Ибо бюджетник, один из столпов поддержки режима, не должен почувствовать кризис.

Или счесть кризис за очистительную процедуру, плату за Крым, за противостояние всем майданам мира и мировым закулисам, всей американской военщине.

Русский человек, вставший с колен, в целом готов соответствовать «новой нормальности», когда для начала товаров чуть меньше, чем обычно, цены чуть выше, чем обычно, рубль чуть ниже, чем обычно. И ведь для большей части населения, особенно той, что живет внутри, по определению статистиков, ненаблюдаемой экономики, действительно мало что меняется.

Если человек занимается отходничеством, его мало будет трогать повышение налогов, равно как и то, что доходы бюджета уходят на поддержание штанов тех, кто стал новым олигархом за последние несколько лет. Нет, классовая ненависть никуда не исчезла, но верхние люди далеко, а голосующий у дороги клиент – вот он, близко. И ему можно заломить за проезд высокую цену, материализовав всеобщие инфляционные ожидания, и показатели этой «ненаблюдаемой инфляции» никто на стол верховному главнокомандующему не положит.

Если человек занимается бизнесом и ему теперь и прокредитоваться-то негде, утешить его может исключительно то самое «понижение нормы». Ничего, главное, чтобы еще хуже не было, чтобы эти с Болотной не мутили воду, а то осерчает первое лицо и прижмет все живое еще больше. А кредиты… Кредиты, если основательно поискать, можно найти. Как сказал недавно экономист Олег Буклемишев, «иранские деньги в Гонконге кэшем».

Русский человек, вставший с колен, даже и при упавшем рубле не пойдет митинговать и требовать начальство к ответу.

Он будет продолжать поиски стратегии и тактики выживания. И скорее найдет виноватого в бедах в лице соседа – лица, соответственно, кавказской национальности.

А если русского человека, встающего с колен, спросят, кого он поддерживает, он, подняв веки и покопавшись в памяти, вспомнит одну фамилию – Путин. И чтобы отвязались, сообщит, что его-то он и поддерживает. Потом русскому человеку покажут по телевизору цифру 84%, и он почувствует себя силой, ощутит единство с соотечественниками. И станет ему хорошо.

Вот и вся нехитрая механика. Так что никакого кризиса никто и не заметит. Пармезана с хамоном нам не надо, а производство пива и чипсов налажено и в наших широтах. Импортозамещение, как и было сказано…

Нынешнюю власть спасает рынок, который, согласно крылатому выражению Черномырдина, не базар.

Рыночная экономика, сколько ее ни прессуй, сама по себе сглаживает углы государственного капитализма друзей, фискальной политики, расходной политики.

Пчелы Мандевиля (Бернард де Мандевиль, «Басня о пчелах, или Пороки частных лиц – блага для общества», 1714 год), движимые эгоистическим интересом, не дают исчезнуть товарам с прилавков.

Так что это не политический режим тефлоновый, это рыночная экономика эффективная.