«У нас есть подушка безопасности до 2035 года», — цитирует Bloomberg замминистра энергетики РФ Кирилла Молодцова. При этом потенциал роста добычи на уже введенных в действие месторождениях выше, чем на новых проектах.
По словам замминистра, сейчас в России есть 21,5 тыс. бездействующих скважин только в основной нефтедобывающей провинции — Ханты-Мансийском автономном округе. Причем основная часть этих скважин была разведана еще при Советском Союзе. И именно там производство должно быть увеличено, считает Молодцов.
Тем более что использование новых технологий (гидроразрыв пласта, например, или банальная замена насоса на более мощный), по словам эксперта, действительно позволяет повысить дебет в короткие сроки.
Между тем разведочное бурение за девять месяцев текущего год сократилось на 21% (после роста в 2012–2014 годах). А «Роснефть» и «Газпром», по данным Министерства природных ресурсов, на два-три года откладывают бурение по некоторым шельфовым проектам.
Молодцов отмечает, что в первую очередь компании сокращают расходы именно на геологоразведку. При этом введение новых скважин на уже действующих месторождениях (например, с использованием технологии гидроразрыва пласта и закачки в пласт химикатов) окупается быстрее, чем освоение новых территорий.
«Сейчас, когда цена нефти находится на низком уровне, акционеры не спешат инвестировать в крупные проекты с большими капитальными затратами, которые достигнут окупаемости в далеком будущем», — напоминает Пигарев.
Впрочем, рентабельность текущих проектов, запасы в которых истощаются, падает. И чтобы ее повысить, требуются дополнительные средства.
«Если речь идет о новых, уже разведанных, но не разрабатываемых, то следует учитывать, что применение новых технологий (того же гидроразрыва) при ценах на нефть в $40–50 за баррель ставит под вопрос рентабельность добычи», — заявил «Газете.Ru» источник в российской нефтяной отрасли».
По словам собеседника «Газеты.Ru», это связано с тем, что в основном новые технологии используют зарубежные подрядчики на зарубежном же оборудовании, а цены у них в долларах.
Что же касается уже используемых западносибирских скважин, там ситуация уже сейчас весьма напряженная. «Например, «ЛУКойл», активно работающий в Западной Сибири, в третьем квартале 2015 года серьезно снизил добычу в регионе из-за высокого истощения и обводнения скважин», — поясняет источник.
Кстати, вице-президент того же «ЛУКойла», один из основных акционеров компании Леонид Федун еще весной говорил, что добыча нефти в России может в 2015 году упасть на 5–25 млн тонн — именно из-за снижения инвестиций.
С другой стороны, даже такое снижение отвечает основным положениям Энергетической стратегии до 2035 года, где прописан среднегодовой уровень добычи в 525 млн тонн.
«России необходим постоянный приток добычи нефти и для внутренних нужд, и для экспортных целей, особенно с учетом активности отечественных нефтяников на азиатском направлении», — говорит член экспертного совета Союза нефтегазопромышленников России Эльдар Касаев.
Эксперт отмечает, что сейчас на мировом рынке нефти существует переизбыток предложения, но он сокращается (сейчас он составляет до 1 млн баррелей в сутки против 3 млн баррелей летом). В 2016–2017 годах, по прогнозам Касаева, он снизится еще больше, и может понадобиться наращивание добычи.
«Вертикально интегрированным нефтяным компаниям есть чем заняться в Западной Сибири, но можно также подключить малые и средние компании, — полагает эксперт. — Для этого целесообразно принять закон о малом бизнесе в нефтегазовой сфере, в котором сформулировать критерии передачи простаивающих скважин и неразрабатываемых месторождений малым предприятиям, а также приоритет региональных сервисных организаций в доступе к рынку».
