Цивилизация
Первое узнавание – это автор, который в многословном представлении не нуждается, – социолог и сексолог Игорь Кон известен, вероятно, каждому читающему россиянину. Второе – предмет его нового исследования. Новая монография Игоря Семеновича именуется «Мужское тело в истории культуры».
Со времен защиты диссертации «Джон Мильтон — идеолог революционной английской буржуазии ХVII века» научные интересы Игоря Кона несколько поменялись.
Едва ли не первый и уж точно самый известный специалист по сексуальности в нашей стране, он довольно долго специализировался на психологии подростков, позже переключился на гомосексуальную тему – выпустил две книги: «Любовь небесного цвета» и «Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви», а последние пять лет занимается темой «Мужчина в меняющемся мире». Мир меняется, взаимоотношения полов претерпевают радикальные изменения, и ученый пытается разобраться – что же происходит с мужчинами, потерявшими власть. Новая книга «Мужское тело в истории культуры», вышедшая в издательстве «Слово/Slovo», и является частью этого авторского проекта.
Неожиданным является формат издания – это скорее альбом, нежели исследование.
Столь роскошно Кона не издавали никогда – отпечатанная в Италии книга сделана столь же качественно, сколь и богато. Достаточно раскрыть книгу, чтобы понять, зачем понадобилась эта полутысяча цветных иллюстраций. Не являясь профессиональным искусствоведом, Игорь Кон пытается проследить, как изменялось художественное отображение мужского тела от эпохи к эпохе, протягивая цепочку от каменных фаллосов палеолита до рекламы трусов Версаче. Автор, естественно, выторговывает себе послабления, оговариваясь «книга является не искусствоведческой, а историко-культурологической», но цель определяет средства – коль уж взялся за «художественное отображение», никуда от холстов, барельефов и фресок не деться.
В отличии от женского, мужское тело никогда не пользовалось популярностью у отечественных ученых – слишком прозрачны аллюзии, не случайно большинство западных исследований в конечном счете вылились в описание истории однополой любви. Поэтому дружно скажем «Гусары, молчать!» – впервые российский исследователь пытается разобраться с этим феноменом, да еще на столь обширном материале.
Заявленную высоту Кон попытался взять честно – он аккуратно и последовательно ведет читателя от примитивных культур к Египту и античности через усмиряющее плоть Средневековье, подробно рассказывает о реабилитации тела в Возрождении, через классицизм, романтизм и реализм добираясь до двадцатого века, которому посвящена добрая половина книги.
Историко-культурологические экскурсы заинтересуют даже далекого от живописи читателя. Приятно узнать, что стереотипный образ древнего грека – красиво сложенный атлет, демонстрирующий свое тело при всяком удобном случае – имеет мало общего с действительностью. Обитатели древнего Пелопоннеса были приземистыми, плотными и коротконогими, а обнажались только в банях, при купании и на спортивных состязаниях – там, куда женщины не допускались априори.
А кто слышал про «кальсонщиков» — художников, зарисовывающих «срамные места» на фресках гениев?
Однако энциклопедичность, обстоятельность и профессионализм автора делают лишь более досадным главный недостаток книги. Мужское тело Игорь Кон рассматривает лишь в одном аспекте – с точки зрения сексуальности. Нет, конечно, любопытно узнать – кто изображал член во всей красе, а кто ограничивался лишь лобковыми волосами, но понятие тела в культуре все-таки шире.
Название первого варианта этой книги «Нагой мужчина в искусстве и жизни» при всей чудовищности кажется более точным.
Образ мужского тела в тот или иной период часто сводится к допустимым пределам обнажения, а, к примеру, вопросы взаимосвязи и взаимозависимости тела и костюма вылились в рассказы о гульфиках и гусарских лосинах. С точки зрения автора вся советская живопись предстает огромным белым пятном по причине господствующей в обществе сексофобии. Так что, скомкав Дейнеку, Родченко и бесчисленных сталинских физкультурников формата масло/холст, Кон переходит к балету 70-х.
К несчастью, настает момент, когда от обширного и хорошо проработанного исторического материала нужно переходить к концептуальным осмыслениям. Гомосексуальное тело, фашистское тело, детское тело, тело массовой культуры, подходящие цитаты из Сьюзан Зонтаг и Ролана Барта и прочие приличествующие теме сюжеты в книге присутствуют. Так же как рассуждения о «простоте, эмоциональности и неинтеллектуальности» творчества Лени Рифеншталь. Некоторая незамысловатость трактовок оставляет удивительное ощущение суровой жестоковыйной советской школы философии, для которой вдруг стали легитимными Кляйн и Мэплторп, но привычка играть желваками все же осталась. Как будто Джон Мильтон все так же идеолог революционной английской буржуазии ХVII века. И точка.
Чего только не бывает.
