Цивилизация
«Каждый человек умирает в одиночестве», — шепнула на ухо Донни Дарко Бабушка Смерть, бывшая монашка, бывшая учительница, автор книги «Принципы путешествия во времени», а ныне просто безумная старуха-соседка. Донни выслушал очень внимательно. Он уже понял, что пугающие чудеса, которые окружают его с некоторых пор, будут продолжать стучаться в сердце, пока небо не рухнет на землю.
Впрочем, фильм «Донни Дарко» (Donnie Darko) события не затягивает: небо рухнет на землю совсем скоро. Так объяснил Донни его новый приятель Фрэнк — двухметровый кролик с большими человеческими зубами и глазами-плошками. Позвав Донни прогуляться в ночь на 2 октября 1988 года, он рассказал ему, что через 28 дней, 6 часов, 42 минуты и 12 секунд мир перестанет существовать. Донни Дарко, шестнадцатилетний школьник из Калифорнии, был к этому времени уже достаточно сумасшедшим, чтобы почти не удивиться ни кролику, ни потрясающему известию. Даже турбина от неопознанного самолета, упавшая на его комнату, пока он гулял с Фрэнком, его не смутила. И только Бабушка Смерть взволновала Донни по-настоящему.
Режиссерский дебют некого Ричарда Келли, выскочившего из небытия не хуже своего кровожадного кролика, — субстанция зыбкая и переливчатая, как бензиновое пятно на поверхности лужи. Мерцая оттенками бесчисленных жанров — научной фантастики, мистики, хоррора, психиатрической драмы, она распадается, стоит ткнуть в нее заскорузлым пальцем определений. Мучающимся от недоумения Ричард Келли сострадательно дает подсказки. В местном кинотеатре, который Донни Дарко посетит вместе с кроликом, на сдвоенном сеансе идут «Зловещие мертвецы» и «Последнее искушение Христа». Где кролик, там и Льюис Кэррол, так что при желании фильм можно назвать «Последним искушением Алисы зловещими мертвецами». За полтора чаcа, в которые Донни Дарко проживет дни, часы и минуты, оставшиеся до конца света, мир будет гибнуть, балансируя между гипнотическими сновидениями Дэвида Линча и печальным сюрреализмом «Красоты по-американски», между иронией «Мира призраков» и еще Бог знает чем, Сведенборгом, к примеру, или Стивеном Хокингом. Или, наконец, мультипликационным сериалом про Снурфов, популярном в конце восьмидесятых.
Разбираться в этом — занятие неблагодарное. Ричард Келли снимал свою картину не насмотренным глазом киномана и, может быть, даже не стеклянным глазом кинокамеры. Скорее, третьим глазом, вспучивающим лоб в шестнадцать лет до головной боли и припадков отчаяния. Перед этим зрением мир предстает, как он есть, таинственным и ужасным, полным жаркой боли и холодной иронии. Понять его невозможно. Лучше просто смотреть, как Донни Дарко под музыку Joy Division и Tears For Fears ходит к психоаналитику, разговаривает с кроликом, постигает природу путешествий во времени, ссорится с родителями и сходит с ума.
Все равно сойти с ума ему не удастся. Все окажется правдой. И кролик, и путешествия во времени, и силиконовая мертвечинка Америки. И то, что мир должен погибнуть, потому что уничтожение — это единственное, чего он заслуживает. И то, что мир должен быть спасен, потому что в нем есть что спасать.
Дрю Бэрримор и Патрик Суэйзи, сыгравшие в фильме небольшие роли, — может быть, самое пугающее, что в нем есть. Так хорошо они не смотрелись уже лет десять. Параноидальная магия Келли вернуло им нечто, когда-то сделавшее их знаменитыми, не столько актерское мастерство, сколько странную прихотливость.
Когда минет время, отведенное кроликом до конца света, окажется, что наступил Хэллоуин. Он же День всех святых. Хороший день, чтобы все закончилось. Хороший, чтобы начать все заново. Хороший, чтобы спасать мир или смотреть духоподъемное кино под названием «Донни Дарко» в Доме кино.
