«Вам не нравятся мои показания?»

Экс-следователь Андрей Гривцов, обвиняемый в вымогательстве взятки в $15 млн, отстранен от участия в прениях

В Мосгорсуде прошли прения сторон по делу бывшего следователя СКП Андрея Гривцова, обвиняемого в покушении на получение рекордной взятки в $15 млн. Подсудимый заявил о недоказанности его вины. После ряда замечаний судья отстранил его от участия в прениях, на что зал разразился аплодисментами в знак протеста. Вместе с Гривцовым из зала были выгнаны и «хлопающие зрители».

В понедельник в Мосгорсуде по делу бывшего следователя по особо важным делам Главного следственного управления СКП Андрея Гривцова прошли прения сторон. Он обвиняется в покушении на получение взятки в крупном размере путем вымогательства (ч. 3 ст. 30 и п. «а, в, г» ч. 4 ст. 290 УК). На скамье подсудимых вместе с ним оказались бизнесмен Сергей Киримов и экс-начальник центра Э ГУВД по Москве Сергей Хацернов, которым инкриминируется пособничество в этом преступлении. Все фигуранты находятся на свободе. Процесс слушает коллегия присяжных заседателей под председательством судьи Николая Ткачука.

По версии следствия, Гривцов вымогал $15 млн у президента концерна «Росэнергомаш» Владимира Палихаты. За эту сумму он якобы обещал бизнесмену не привлекать его к уголовной ответственности по делу генерального директора ООО «Бизнес-контракт» Николая Нестеренко (последний был осужден по обвинению в рейдерских захватах, Гривцов расследовал его дело в конце 2009 года). Бывший следователь был задержан 18 января 2010 года, но уже через месяц суд выпустил его на свободу. Киримов был задержан в тот же день в здании Интеркоммерцбанка при получении первого транша взятки в размере $8 млн.

Несмотря на малое количество прессы, зал был полон слушателей, в основном сотрудников правоохранительных органов. В качестве слушателя в зале присутствовал даже представитель Генпрокуратуры Борис Локтионов в сопровождении нескольких коллег. Наконец в зал пригласили присяжных.

Выступление в прениях традиционно начала гособвинитель Ирина Шляева.

В начале своей речи она отметила, что изучаемое преступление не столь очевидное. «Они скрывали свои намерения друг от друга», — заявила прокурор.

По ее словам, в ноябре 2009 года Киримов стал искать возможность познакомиться с бывшим зампрокурора ЦАО Русланом Паркиным, который на тот момент уволился из органов и работал адвокатом.

Шляева отметила, что сейчас Паркин находится в уголовном розыске по данному делу.

22 ноября 2009 года встреча Киримова и Паркина состоялась. «Сам Киримов говорит, что об этом его попросила жена друга (Наталья Нестеренко, супруга Николая Нестеренко. — «Газета.Ru»). Но она в суде это отрицала и, наоборот, сказала, что он сам ей несколько раз звонил», — отметила гособвинитель. По ее словам, после встречи с Киримовым Паркин созвонился с Гривцовым, с которым находился в дружеских отношениях, а ранее был его начальником. В ноябре и декабре того же года Палихата, его адвокат Михаил Вытнов, Паркин и Киримов несколько раз встретились и в итоге договорились о сумме, которая позволила бы освободить Палихату от привлечения к уголовной ответственности.

Изначально речь шла о $20 млн, но в ходе торгов эта сумма снизилась до $15 млн, заявила гособвинитель.

Тем временем Гривцов и его начальник Олег Пипченков навестили Нестеренко в СИЗО и потребовали от него дать показания против Палихаты. Позже Пипченков полностью передал расследование дела Гривцову. 2 декабря 2009 года Палихата «внешне согласился заплатить». Стороны договорились, что он выступит по делу в роли свидетеля. При этом Киримов «демонстрировал знание уголовного дела», которое ему мог сообщить только следователь. «Палихата пытался понять роль следователя», — отметила Шляева.

По версии обвинения, всю информацию о ходе следствия Гривцов передавал Паркину, а тот, в свою очередь, Киримову. В декабре Палихата обратился с заявлением в правоохранительные органы, и все последующие встречи уже проходили под наблюдением оперативников. 16 декабря 2009 года переговоры свелись к тому, что Палихата должен положить первый транш в $8 млн в банковскую ячейку, а остальное передать позже.

Шляева отметила, что в банковскую ячейку Палихата положил не настоящие деньги, а муляж.

23 декабря Хацернов отправил своего человека следить за участниками сделки: он хотел проверить, не ведется ли за ними контрнаблюдение. Переговоры тем временем зашли в тупик: Киримов не мог забрать деньги из банковской ячейки без соответствующего распоряжения Палихаты сотруднику банка. Но глава «Росэнергомаша» в банк так и не обратился.

В январе 2010 года Гривцов вызвал Палихату на допрос. За два часа до этого бизнесмен встретился с Паркиным, который передал ему «вопросник» — вопросы, которые следователь намерен задать ему на допросе. Палихата потребовал подкорректировать вопрос о его судимости. По словам Шляевой, Паркин сначала возмутился, что не успеет этого сделать, но потом отправил вместе с ним на допрос адвоката из своей коллегии. Адвокат первым зашел к следователю — и вопрос о судимости действительно не прозвучал. Потом защитник попросил устроить перекур, Гривцов с ним согласился. «Этот перерыв важен, так как именно тогда Палихата должен был отдать распоряжение на доступ Киримова к банковской ячейке», — отметила прокурор. Эти деньги Киримов повез в банк «Славия» — и его взяли с поличным. По ее словам, после допроса у Палихаты пытались отобрать «вопросник», но тот ухитрился оставить его себе. Потом аналогичный документ был найден при обыске у Гривцова.

После выступления Шляевой к трибуне вышел сам Гривцов. «Я следователь, я юрист, и я постараюсь дать оценку инкриминируемого мне преступления, — начал он свою речь. — В нашей позиции — по сравнению с позицией гособвинения — нет ни одного противоречия в фактически совершенных мною действиях.

Все эти действия входят в мои полномочия, которые пытаются вырвать из контекста».

Он отметил, что все действия — посещение Нестеренко в изоляторе, допрос Палихаты — были его обязанностью. «Говорят, что я всех вожу за нос. Но я эти показания дал с самого начала — они не разу не оглашались. Именно я сообщил неизвестные следствию сведения», — сказал он. Судья перебил его и пригрозил ему удалением из зала. «Мой начальник Пипченков сказал в суде, что это он принимал решения по уголовному делу, — вновь начал подсудимый. — Пипченков показал, что мы посещали Нестеренко в изоляторе, но не угрожали, а рекомендовали дать правдивые показания». Судья Ткачук снова его перебил.

— Вам не нравятся мои показания? — спросил Гривцов.

— Пожалуйста, по существу, — ответил Ткачук.

— Предположим, что я получаю от Нестеренко показания на Палихату, — продолжил экс-следователь.

— Это ваше предположение, — опять перебил судья.

— Если получить такие показания, то Палихату обязательно надо привлекать к уголовной ответственности…

На этом судья выгнал Гривцова из зала. Присутствующие в зале люди захлопали в знак протеста.

«Здесь половина свидетелей, которых ни разу не допрашивали в вашем присутствии», — выкрикнул один из слушателей. Вслед за Гривцовым из зала вышла половина слушателей. На этом Ткачук потребовал от приставов удалить всех, кто аплодировал в зале, и объявил перерыв. Процесс покинула другая половина зрителей.

«Иногда происходит подобное, — обратился Ткачук к присяжным. — Злоупотреблять своими правами никогда не позволял и не позволю. Это не оставляет сомнения, что все это спланировано».

К трибуне вышла адвокат Гривцова Татьяна Лучкина. «Для меня это очень личное дело — участвовать в защите человека, преданного профессии», — начала она и сразу была перебита судьей: говорить о преданности профессии в присутствии присяжных нельзя. В своей речи защитница отметила, что в деле нет ни одного доказательства причастности Гривцова, в детализации телефонных переговоров нет ни одного соединения с Палихатой. «В вину ему можно вменить только его доверчивость. Он доверился товарищу Паркину, с которым часто проводил досуг», — сказала она. По ее словам, информатором мог стать кто угодно: в следственной группе работали еще 40 следователей. Передача «вопросника» перед допросом — «нормальная практика», отметила она. Кроме того, Паркин ранее расследовал дело о рейдерских захватах в 2006 году, но доказательств причастности Палихаты тогда не было. Перерыв на перекур во время допроса Гривцов объявил, потому что ему позвонил «один из референтов», и этот звонок отображен в детализации телефонных разговоров.

Подсудимый Киримов, в свою очередь, отметил, что Палихату знает больше 10 лет, а переговоры вел, чтобы «помочь другу». По его словам, он думал, что речь идет о деньгах, которые пойдут на оплату услуг Паркина как адвоката Нестеренко. А разговор шел о «семи-восьми единицах, но никак о $20 млн». «Мое финансовое положение позволяет мне не зарабатывать таким образом деньги, — сказал он. — Ознакомившись с материалами дела, я понимаю, что Палихата использовал нашу дружбу, чтобы скомпрометировать следователя и уйти от уголовного преследования». Его адвокат добавила, что Киримов во всех переговорах отказывался от денег «для себя». По ее словам, адвокат Палихаты Михаил Вытнов при встрече со следователем Пипченковым, наоборот, просил не отдавать дело Гривцову, потому что тот «слишком активен».

Киримов, отметила адвокат, выступил «гарантом двух сторон», так как Палихата не доверял Паркину и не хотел оформлять на него банковскую ячейку.

«Он должен был отдать их Паркину только в том случае, если Паркин выполнит условия», — сказала она. — Киримов вообще свою роль не понимал. Он должен был перевести деньги из банка «Интеркоммерц» в банк «Славия». Ключи и ячейку он должен был передать человеку из банка «Славия».

Хацернов в своем выступлении также отметил, что доказательств его вины в деле нет. «Я оперативник с 20-летним стажем, — говорил он. — По поводу слежки — я выполнял дружескую просьбу Паркина. Неудобно было отказать. Это была не слежка оперативников, а всего один человек — без машины, пешком, зимой. Естественно, он ничего не увидит и не услышит. Я полагал, что именно следователь попросил об этом Паркина. С похожими поручениями обращаются и прокуроры, и адвокаты, и даже судьи… иногда». Его адвокат добавил, что на момент организации слежки деньги в банковскую ячейку уже были заложены и Хацернов никак не мог повлиять на дело.

Далее очередь дошла до реплик сторон. Прокурор отметила, что мотив не обязательно бывает корыстным — подсудимые могли действовать в интересах других лиц. «Конечно, Гривцов не связывался с Палихатой и не требовал от него денег: обычно это делается через посредников, — отметила гособвинитель. — Гривцов мог и не оговаривать с Паркиным сумму взятки, но он мог надеяться, что что-то ему перепадет». И под конец задала риторический вопрос, вызвавший протест со стороны защиты: «И почему следователь-важняк выходит через месяц после задержания?»

Когда к трибуне вышла адвокат Лучкина, судья после нескольких замечаний махнул рукой и перенес заседание на 16 октября. Ожидается, что защита закончит с репликами, а обвиняемые выступят с последним словом.