Тандем явился миллионам

Дмитрий Медведев и Владимир Путин вышли на первомайское шествие профсоюзов в Москве

__is_photorep_included4569617: 1
Дмитрий Медведев и Владимир Путин за неделю до инаугурации последнего вышли на улицу к народу. Тандем возглавил первомайское шествие профсоюзов и «Единой России» в Москве. По оценке ГУВД, организаторам удалось вывести на улицы до 150 тысяч человек. В преддверии акции протеста «белых ленточек» в «Единой России» свое первомайское шествие назвали «подлинным маршем миллионов». Корреспондент «Газеты.Ru» нашел сторонников власти, вышедших на митинг за 500 рублей и за отгул на работе.

Жители домов в районе «Белорусской» первого мая проснулись, вероятно, от громких воплей на улице: в девять утра по Лесной улице к Тверской идет колонна молодежи из движения «Местные». Девушки в зеленых банданах с белыми флагами кричат строчки из всех песен, приходящих на ум, начиная с «Черных глаз» и заканчивая «Катюшей». «Помеха справа!» — предупреждали молодые люди, помогая толпе обходить строительные заграждения.

— Понагнали студентов! – возмущается прохожая, раздраженно глядя на происходящее. Ее приятельница понимающе кивает.

В толпе студентов на Лесной плетется несколько мужчин работящего вида, лет под сорок. От компании пахнет перегаром.

— Ну чего? Пошли, мужики? – говорит один.
— Да погоди, нам же нужно еще своих найти и отметиться… — отвечает ему другой.

Компания вздыхает и продолжает путь к Тверской, где послушно под утренним солнцем выстраиваются колонны. В руках демонстранты держат искусственные подсолнухи – и кажется, символичнее цветка для первомайской демонстрации сторонников власти не найти. Во-первых, подсолнух, как известно, поворачивается вслед за солнцем. Во-вторых, подсолнухи — это источник «семок».

В толпе я спрашиваю у молодого человека в рубашке «под хохлому» и спортивных штанах, где взять флаг.

— А флаги у нас, девушка, закончились. Все еще часов в восемь раздали, — отвечает парень. — Вы поспрашивайте в толпе – может, вам отдаст кто… Теперь только так.

Молодой человек рассказывает мне, что всю атрибутику раздали еще в восемь утра, когда приехали участники демонстрации. Руководители колонн прибыли и вовсе на рассвете: в шесть утра они принимали на Тверской фуры с воздушными шариками, искусственными цветами, флагами и транспарантами.

Машины готовили в префектуре Южного округа, признается бригадир. И тут же осекается, уверяя, что здесь все совершенно добровольно. Впрочем, его слова почти заглушает зависший в воздухе вертолет с телекамерой.

Стоящая у тротуара компания ребят с флагами в руках подтверждает, что все флаги уже давно розданы.

— Нам их дали в нашей организации, — тянет блондинка в потертой кожаной куртке.
— Это в какой? – спрашиваю.
— А хер ее знает, — беспечно отвечает демонстрантка. При этом в руке, не занятой триколором, девушка вертит маленький голубой флажок «Федерации независимых профсоюзов России». — Флагов у них все равно больше нет. Баннер есть большой. Можем дать.
— Давайте, а что там написано?
— Понятия не имею, — пожимает плечами девушка.

Пока она разворачивает большой баннер с надписью «Народ – хозяин России», я осторожно интересуюсь, заплатят ли за участие в демонстрации.

— Нам по 500 рублей дают, — безразлично отвечает девушка.

Впрочем, председатель союза пенсионеров Московской области Валерий Родионов уверяет, что к нему люди шли сами, потому что хотели поучаствовать в маёвке.

— Многие пенсионеры хотели поехать, очень все просили. У меня даже мест в автобусе на всех не хватило. Человек 120 приехало, — пожаловался мне Родионов. При этом в колонне рядом с ним шли как-то все больше молодые. Но на это замечание Родионов ответил, что его отсекли от группы пенсионеров.

Колонны занимают всю Тверскую: плотные ряды людей не кончаются ни у «Маяковской», ни у «Пушкинской». В такой гигантской толпе даже не пытаешься оценить численность демонстрации. Сколько здесь людей? 100 тысяч? 200 тысяч? «Подлинный марш миллионов», как позднее скажет видный единоросс Андрей Исаев? Людской поток настолько массивен, что, кажется, в нем можно встретить все сюжеты, происходящие в человеческой жизни. Идут взрослые с детьми. Идут пенсионеры. Идут люди с веточками искусственных цветов. В одной из колонн люди несут венки…

На обочине дороги разворачивается драма: на асфальте без чувств лежит мужчина средних лет. Над ним, стоя на коленях, склоняются две женщины: одна сует ему под нос ватку с нашатырем, вторая щиплет за грудь. Мужчина уже в сознании и с непониманием созерцает происходящее. Зеваки и сочувствующие предлагают валидол или хотя бы вызвать врача. Женщина на коленях огрызается: «Никакого валидола, пока не приедет «скорая». Уже вызвали. Давайте пока перенесем его в тень». И группа добровольцев берет мужчину в клетчатой рубашке на руки и относит его в тень дожидаться «скорую».

Мимо тем временем идут ряды демонстрантов: попадаются ряженные в народные костюмы женщины с трещотками и деревянными ложками, стройные барабанщицы в белых сапогах, за ними рядок баянистов… Над Тверской раскатываются советские песни. Хлопая в ладоши, молодая девушка в профсоюзной колонне подпевает: «Не кочегары мы, не плотники…»

Вдоль шествия установлены торговые палатки с выпечкой и атрибутами балагана для всех желающих: розовые и оранжевые парики, деревянные свистульки, матрешки с ликом Богоматери. Палатки разбирают сразу после окончания шествия. Продавцы уныло грузят в багажники «Жигулей» все еще полные корзинки с пирогами. «Ничего не продали. Да и много продашь тут, когда все боятся отстать от своих колонн?!» — жалуется мне одна из продавщиц, попутно рассказывая, что устанавливать палатки на стотысячном шествии решила префектура.

В половине одиннадцатого утра к колонне присоединяются Дмитрий Медведев и Владимир Путин. Перед тем как запустить на Тверскую первых лиц, толпу зачищают люди в штатском с наушниками за ухом. Журналистов загоняют в колонны демонстрантов, несмотря на мольбу и демонстрацию пресс-карт. К президентам попадает лишь ограниченный круг лиц – что сотрудников СМИ, что участников демонстрации. Всем остальным остается довольствоваться лишь кадрами хроники на плазменных экранах: Путин в черном пальто, Медведев в белом плаще. Журналисты хихикают: Медведеву первому удалось провести у стен Кремля «белую прогулку» и не быть при этом задержанным. Другая шутка: помнится, мол, любители белых лент с Болотной площади просили Медведева дать им знак, хоть как-то показать, что он с ними. И вот, пожалуйста. Весь в белом.

Как следует из сообщений госагентств, все-таки попавших в окружение Медведева и Путина, диалог с президентами у приближенных лиц выходил престранный. Говорили о распределении после вузов по рабочим местам, о гороскопах и о пропаганде ЖКХ. Женщина лет пятидесяти поинтересовалась, как тандему удается «настолько классно выглядеть». «Время просто надо находить», — ответил уходящий президент Медведев. «Больше надо работать», — сказал возвращающийся Путин. «Вот это мы и хотели услышать!» — довольно заявила женщина.

Президент с премьером дошли по Моховой до Воздвиженки и через десять минут шествия свернули в Кремль. Людей же погнали дальше. Как оказалось, никакого общего митинга на Манежной площади с Путиным и Медведевым не предусмотрено. Вместо него были краткие приветственные речи к демонстрантам с трибуны, установленной на пересечении Тверской и Моховой.

— А зачем повторяться? Зачем нужен этот митинг? – объясняет мне единоросс, член Общественной палаты Максим Мищенко. – Один другому власть передает? Ну зачем повторять формат? Такое ведь уже было…

Пока Мищенко говорит это, за его спиной визжат и машут руками две женщины средних лет, увидевшие, вероятно, родственную организацию. «Москоллектор! Москоллекто-о-ор!» — пронзительно тянут они. Мищенко признает, что людей, пришедших на демонстрацию, об этом вполне могло попросить начальство, но категорически отрицает, что на Первомай людей сгоняли за 500 рублей. В качестве доказательства он предлагает мне пройтись с ним в колонне и спросить у самих людей.

— Простите, вам заплатили за участие в митинге? – спрашивает Мищенко у первой попавшейся прохожей.

— Да боже упаси, — отвечает она.

— Желтая пресса лезет со своими провокациями! – огрызается идущий рядом мужчина с красным лицом.

С третьей попытки одна из участниц шествия робко признается, что за маёвку собравшимся маячит перспектива отгула. «Да и вообще… приятно пройтись с рабочим коллективом», — добавляет она. Мищенко смущен таким поворотом.

Уже после того, как Мищенко ушел, сотрудники «Мосводоканала» рассказывают мне, что им начальство посулило целых два отгула.

Люди в колонне прошли первомайским шествием аж до станции метро «Парк Культуры». В толпе полная женщина возмущалась плохой организацией демонстрации и грозились больше в таких мероприятиях не участвовать: «Сожрала свой выходной за счет завода!»

У Крымского моста ко мне подходят вдрызг пьяный молодой человек и пара его друзей потрезвее. Рассказывают свою историю: возвращались утром из клуба, зашли в магазин за пивом, чтобы вечеринка не кончалась, выходят из магазина – а на улице шествие и оцепление. Не свернуть, не уйти. Они, пьяные, начали выяснять, что это за толпа, куда идет. А люди не отвечают. Молча бредут куда-то, а куда – не знают.

В руках у молодого человека бутылка пива «Жигули». Половина двенадцатого утра.

Примерно в это же время Медведев и Путин за закрытыми дверями в баре «Жигули» на Арбате отмечали Первомай в компании токаря Валерия Трапезникова и председателя Федерации профсоюзов Михаила Шмакова. Кадры показали в своем эфире государственные телеканалы.

«Место хорошее нашли, — озираясь по сторонам, сказал Медведев. – Вкусное пиво, на самом деле, «Жигулевское».

Из колонок в баре играла песня «Я шагаю по Москве».