В понедельник «Комсомольская правда» опубликовала первое интервью представителей Генпрокуратуры, поддерживавших обвинение на процессе по второму уголовному делу в отношении экс-главы компании ЮКОС Михаила Ходорковского (признан в РФ иностранным агентом и внесен в список террористов и экстремистов) и бывшего руководителя «Менатепа» Платона Лебедева. Прокуроры Валерий Лахтин и Гюльчехра Ибрагимова – самые заметные представители стороны обвинения на процессе, завершившемся 30 декабря приговором в 14 лет колонии общего режима каждому из подсудимых. С учетом времени, уже отбытого в заключении, Ходорковский и Лебедев могут выйти на свободу в 2017 году, если им не удастся обжаловать приговор в вышестоящих судебных инстанциях.
Это первое интервью прокуроров за все два года судебного процесса, хотя журналисты неоднократно пытались поговорить с ними. «Комсомолка» не конкретизирует, кому из прокуроров принадлежит та или иная реплика и пересказ позиции обвинения в суде.
Статью в «Комсомолке» иллюстрируют документы из второго уголовного дела в отношении Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. В частности, опубликован документ «Схема управления предприятиями РОСПРОМа» (управляющая компания ЮКОСа и других его «дочек», ею руководил Лебедев). Это аналитическая записка, раскрывающая, как считает следствие, преступные замыслы Ходорковского и Лебедева в отношении «дочек» ЮКОСа — о необходимости создать подставной холдинг и поставить во всех «дочках» «своих» людей в советах директоров. Обвинение утверждает, что документ был изъят в ходе одного из обысков в ЮКОСе. Документ не подписан.
Ходорковский и Лебедев в суде называли документ фальшивкой, опровергая свою причастность к его составлению. Обвинение настаивает на подлинности документа, аргументируя свою позицию, в частности, тем, что изложенная в нем программа позже была реализована подсудимыми.
Также в газете опубликована выдержка из переписки Ходорковского и вице-президента ЮКОСа Олега Шейко. Оно также было использовано в уголовном деле. Ходорковский своего авторства не отрицал. «Олег, если юристы не подтвердят мне, что мои личные риски ограничены разумным сроком, я не буду подписывать форму, так как при политическом развитии моей карьеры через пять лет американский крючок становится опасным. Я об этом предупреждал», — написал Ходорковский в феврале 2003 года. Речь в письме шла об отказе Ходорковского от продолжения проекта размещения акций ЮКОСа на нью-йоркской бирже (проект Вояж). Прокуроры считают это послание свидетельством страха Ходорковского перед уголовным преследованием по законам США. «Точнее боится, что в случае, если он пойдет на президентские выборы 2008 года, то вскрывшиеся факты его правонарушений могут нанести ему политический урон», — уточняет «Комсомолка».
Впрочем, из предшествующего письму Ходорковского письма Шейко, которое также опубликовано, скорее следует, что Ходорковский дал подчиненным указание «ждать лета», опасаясь, что «подача (документов на листинг) может дать американским властям некий аргумент» в переговорах, которые он с ними вел. Об этом Шейко пишет со ссылкой на бывшего финансового директора ЮКОСа Брюса Мизамора. Речь шла о переговорах о слиянии ЮКОСа и Exxon Mobil или ChevronTexaco, информация о которых не распространялась публично. Никаких опасений в связи с возможным разоблачением со стороны правоохранительных органов Шейко в своем письме не высказывает, советуя Ходорковскому все же подать заявку на листинг, так как в противном случае разместить акции ЮКОСа на нью-йоркской бирже в ближайшее время было бы невозможно.
На замечание журналиста о том, что адвокаты Ходорковского и Лебедева активно использовали возможности для общения с журналистами, прокуроры заявили, что целью защиты было «оказать психическое давление на судью, гособвинителей, потерпевших, свидетелей и др.». «Они навешивали ярлыки, унижали участников процесса. Причем они не только объясняли свою позицию, но и комментировали показания свидетелей. Хотя этого делать нельзя. Ведь если свидетель знает, о чем говорили другие, и видит, как их полощут в своих заметках разные СМИ и откровенно оскорбляют в ходе допроса подсудимые, то это может повлиять на объективность его показаний», — пожаловались прокуроры.
Адвокатов же прокуроры обвинили в наполнении зала суда сторонниками осужденных — политиками, артистами, писателями, режиссерами «и даже представителями иностранных государств», «говорившими о невиновности осужденных».
«Был даже специальный человек, который следил за тем, чтобы на столах адвокатов не прокисали букеты», — вспоминают прокуроры.
«Адвокаты поработали на славу», — подытожили гособвинители, рассказывая о давлении, которое на них оказывалось в ходе процесса.
«Со стороны властей никакого давления не было», — заверили прокуроры.
Гособвинители вообще отрицают наличие политической подоплеки в делах Ходорковского и Лебедева. О политическом заказе, по их мнению, говорят «подсудимые и адвокаты, которые пытаются представить это именно в таком ключе, чтобы попытаться перевести уголовщину в область политики», а также «оппозиция, которая пытается на этом заработать политические баллы», убеждены прокуроры. «В суде были доказаны схемы движения похищенной нефти и легализованных денег. Поэтому такие разговоры — это не более чем пиар-ход, необходимый для отвлечения внимания и создания образа политического узника. На самом деле перед судом предстали расхитители, обокравшие государство и простых акционеров на миллиарды долларов. Они должны и будут сидеть», — заявили прокуроры.
Против Ходорковского и Лебедева может быть возбуждено и третье уголовное дело, не исключили обвинители. Это произойдет в том случае, если «будут вскрыты новые факты преступлений» в ходе поиска людей, которых следственные органы считают соучастниками Ходорковского и Лебедева.
«Следственные органы будут обязаны предъявить им (Ходорковскому и Лебедеву) дополнительное обвинение и направить дело в суд. Это наша обязанность, которая предусмотрена в статье 21 УПК РФ», — предупредили гособвинители.
«Это вариант запугивания и попытка воздействовать на кассационные инстанции (где будет обжаловаться второе дело Ходорковского и Лебедева)», — считает адвокат Лебедева Константин Ривкин. «Они хотят сказать, что если в кассационных инстанциях что-то захотят (с приговором Хамовнического суда) сделать, то они могут новое дело возбудить», — пояснил защитник.
«Новое дело должно быть возбуждено, но не против Ходорковского и Лебедева, а против следователей и судей, привлекавших к ответственности заведомо невиновных людей», — считает адвокат.
О планах следственных органов возбудить новое, третье уголовное дело еще в ходе второго процесса несколько раз говорили и сам Ходорковский, и его адвокаты. На это, по их мнению, указывали вопросы прокуроров ряду свидетелей, не имевшие отношения к рассматриваемому делу. Прокуроры долго отмалчивались, но однажды все же сказали, что третьего дела против подсудимых нет, но это не означает, что его и не будет. Новую пищу для размышлений в этом направлении дал премьер-министр Владимир Путин, который за последний год неоднократно публично обвинял Ходорковского в причастности к убийствам, в которых был обвинен руководитель службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин. «У этого человека кровь на руках», — утверждал премьер в сентябре и в декабре, в ходе прямой линии с народом. Во второй раз Путин произнес эти слова накануне вынесения судом приговора по второму делу в отношении Ходорковского и Лебедева.
В вопросе привлечения к ответственности других олигархов, использовавших схемы, подобные схемам ЮКОСа, прокуроры оказались гораздо скромнее. Они сразу вспомнили о том, что прокуроры «лишь поддерживают обвинение по направленному в суд делу». По их подсчетам, в розыске по делам ЮКОСа сейчас находятся 18 человек. По информации заместителя главы национального бюро Интерпола Алексея Абрамова, в настоящее время разыскиваются 19 человек.
Как сообщала «Газета.Ru», Абрамов рассказал о возбужденном в Великобритании деле по факту легализации денег, полученных преступным путем, человеком, «напрямую связанным с Ходорковским и Лебедевым». Британские правоохранительные органы ни подтвердили, ни опровергли слов представителя Интерпола. Ни имя, ни степень близости подозреваемого к Ходорковскому и Лебедеву не известны. Ривкин считает взаимосвязанными синхронные выступления представителей российских правоохранительных органов по «делу ЮКОСа»: «Это подготовка (властей) к Давосу, парламентской ассамблее Совета Европы и отчасти к решению (по поводу политической мотивированности первого «дела ЮКОСа») Европейского суда по правам человека».
В рамках второго уголовного дела Ходорковский и Лебедев обвинялись в хищении всей нефти, добытой дочерними предприятиями ЮКОСа в 1998–2003 годах. По версии следствия, изложенной в «Комсомолке», Ходорковский, «используя подконтрольный ему менеджмент и подставные фирмы, закупал нефть по заниженной цене, прогонял через цепь внутренних и внешних офшорных посредников и продавал конечным потребителям по реальной рыночной цене, которая превышала закупочную в 3–6 раз. И вся прибыль оседала в его карманах, а не в кошельках других акционеров и не в федеральном бюджете». В ходе процесса Ходорковский неоднократно заявлял, что ему непонятно обвинение, и просил его разъяснить, в чем прокуроры ему отказывали.
После публикации в газете «с точки зрения абсурдности содержание обвинения абсолютно не изменилось», считает Ривкин: «В той ситуации, когда якобы обворованные предприятия («дочки» ЮКОСа) получают многомиллиардную прибыль, какие-либо экивоки должны быть отброшены».
