«Чубайс не может больше финансировать партию»

Леонид Гозман рассказал «Газете.Ru» о новой правой партии

ИТАР-ТАСС
У Леонида Гозмана без перерывов звонит телефон. В промежутках будущий лидер новой правой партии рассказал «Газете.Ru» о контактах с Кремлем, своей работе в «Роснанотехе» и роли своей жены в судьбе российской демократии.

— Итак, вы объединяетесь с Демпартией и «Гражданской силой»...

— С самого начала мы сказали, что не видим возможности сотрудничать с господином Богдановым (Андрей Богданов, лидер ДПР. — «Газета.Ru») и господином Барщевским (Михаил Барщевский, лидер «Гражданской силы». — «Газета.Ru»)...

— А с их партиями вы видите возможность сотрудничать?

— Партактив и их руководители – разные вещи. Все узнаете после политсовета (объявление о слиянии, по сведениям «Газеты.Ru», будет сделано в четверг вечером).

— Это правда, что новую партию возглавят вместе с вами Георгий Бовт и Борис Титов?

— Я не хотел бы подтверждать или опровергать информацию. Что касается этих личностей, то, по-моему, это люди достойные, с хорошей репутацией, уважаемые. О Бовте я могу судить по его публикациям. А с Титовым мы имели дело, когда я работал в РАО ЕЭС, и у меня сложилось самое положительное впечатление и в личном плане, и в плане его политических и деловых взглядов.

— Рассматривали ли вы вариант объединения с внесистемной правой оппозицией — Гарри Каспаровым, Михаилом Касьяновым и т. д.?

— Мне лично этот вариант не очень. Они выходят на улицу, проводят «марши несогласных». Они много народу собирают? Вы были на их мероприятиях? Милиции больше, чем людей.

Ладно бы людей много, а милиции еще больше, но это не так. Конечно, можно сказать, дескать, боятся идти, запугали и так далее. Но когда в конце 80-х годов коммунисты пытались остановить нашу революцию, они ничего не смогли сделать. У них все было – и тюрьмы, и цензура, и специальные войска. А на митингах в Москве был миллион человек. Сейчас этого нет. Следует признать, что мы все проиграли.

— Переговоры с Кремлем были?

— Переговоры шли с весны, но вел их, в основном, Никита Белых и еще один человек. Я подключился только в сентябре.

— Еще один человек — это Анатолий Чубайс?

— Не могу сказать.

— О списании долгов СПС вы договорились?

— Я не хочу комментировать этот вопрос. Могу только сказать, что на сегодняшний день финансовое положение СПС плачевно. Я думаю, что в новом формате мы найдем способы решения финансовых проблем.

— Уже есть какие-то договоренности с конкретными бизнес-группами? Вы знаете, кто именно будет финансировать новый проект?

— Никаких договоренностей пока нет. Это еще не обговаривалось. Я не жду финансового изобилия. Но думаю, что на скромную и достойную жизнь партии нам хватит.

— Денег Чубайса больше не будет?

— Чубайс — небогатый человек. Он не олигарх. Он не может больше финансировать партию. «Нанотехнологии» – бюджетная организация.

Вы понимаете, как любят нашу команду некоторые товарищи в правоохранительных органах. Если бы в РАО ЕЭС были какие-то нарушения для финансирования партии, то мы бы уже давно не в кофейне сидели, а в Краснокаменске под аплодисменты всей страны. Какое дело: поймать Чубайса за руку, он за счет бабушек и дедушек содержал эту противную партию! Если бы у нас были деньги Чубайса! Мы бы офис содержали не на Волгоградском проспекте. И не было бы у нас всех проблем. Были только деньги Чубайса как частного лица. И я давал деньги, когда был призыв партии о помощи. Я дал 100 тыс. рублей. Чубайс дал больше.

— А вы, кстати, где работаете после расформирования РАО ЕЭС?

— Я временно безработный. Я не получаю зарплаты. У меня нет машины – только личная. У меня нет просторного кабинета с приемной, комнатой отдыха и душем.

— Планируете пойти за Чубайсом в «Роснанотех»?

— Планирую. Должность не скажу.

— Это назначение связано с переговорами о новой партии?

— Каким образом это может быть связано? Мне сказали бы, что меня не возьмут в «Роснано»? Да ну, ерунда. Анатолий Борисович предложил мне этот пост больше года назад, и он самостоятельно решает, кто ему нужен.

— Обговорены ли уже варианты названия новой партии?

— Если завтра политсовет не поддержит мое решение, значит, СПС в новом проекте не участвует. А если поддерживает проект, то очевидно, что новая партия должна иметь новое название. Даже многие члены партии говорили, что бренд «СПС» дважды проиграл и должен смениться. Хотя мне его жалко.

— Какова вероятность раскола в СПС? Есть ли уже известные региональные отделения, которые сказали слиянию «нет»?

— Точно только московское отделение. Но у него сложные отношения с федеральным руководством партии, и вообще, московское отделение сотрясают интриги. Четко «да» проекту сказали Рязань, Кемерово, Владимир, Самара, Приморье, Ленинградская область, Калининград, Иваново.

— Пермь (оттуда родом ушедший лидер СПС Никита Белых. — «Газета.Ru»)?

— Еще неизвестно, но надеюсь, будет «да». Там ситуация сложная.

— Санкт-Петебург? Там возглавляете отделение вы, и вроде бы есть непростые отношения с частью актива.

— Он должен поддержать меня сегодня.

— А кто еще может быть против?

— Сейчас у меня на телефоне очередь из разговоров с региональными лидерами. Я полагаю, что часть из них по-хорошему скажет: «Извини, но нет».

— А ваши избиратели? Они останутся с вами?

— Нет, мы потеряем часть людей, и среди них будут очень порядочные.

— А кто вообще среди ваших сторонников? Как качественно менялся электоральный состав в связи с идеологическими метаниями партии?

— Я не технолог, я не могу точно сказать, я ролики не придумываю.

— Но вы придумывали идеологию.

— Идеологию до меня придумывали многие уважаемые люди вроде Иисуса Христа. Что ее разрабатывать? Либеральная идеология существует давно, и не мне грешному ее разрабатывать.

— Ваши сторонники, ушедшие во внесистемную оппозицию, не простят вас?

— Я осознаю имиджевые потери, которые мы несем. И я оказался на линии огня. Я про себя прочел много разного в интернете – слава Богу, сейчас нет времени это читать. Все же я живой человек, и мне все это читать не нравится.

Должен сказать, что когда я принимал решение, участвовать или нет в кремлевском проекте, я взял тайм-аут на консультации с женой. Я не считал возможным ставить ее перед фактом, когда ее будут поливать грязью.

— Ваши друзья тоже не примут выбора?

— Среди наших друзей большая часть людей уже позвонила и сказала, что они понимают и поддерживают меня. Я в свое время не вступил в КПСС, когда это было нужно только мне для личных целей. Потому что было несколько человек, которые не подали бы мне руки. Как д'Артаньян, который не принял предложения Ришелье. Сейчас для меня это так же. Но если вступление в КПСС решало мои личные проблемы на кафедре, то теперь это нужно для страны, я считаю.

— Стране нужен еще один кремлевский партпроект?

— Нужна правая партия. В уставе новой партии будет пункт, аналогичный пункту в уставе СПС, говорящий о том, что член партии имеет право не исполнять решения партии, если он не согласен с решением партии. Член партии имеет право на независимые политические акции, не совпадающие с линией партии. Это означает, что если партия примет позицию, с которой я не согласен, значит, я буду все равно выступать против. Никто не ставил друг другу условий, что мы не должны чего-то говорить. Мы ни в коем случае не будем защищать то, с чем я не согласен.

А что касается кремлевского сателлита, то вполне достойные люди говорят нам – как можно сотрудничать с «людьми, которые…», а дальше следует перечисление – гимн, Ходорковский, демократия. Но у меня есть три возражения. Первое: я могу не любить конкретных персонификаторов, но я не могу не замечать реальность. А реальность такова, что главное начальство, в отличие от вас или меня, страной реально управляет.

— То есть вы просто хотите реальной власти?

— Нет. То есть мы хотим, но не в этом дело. В стране надо что-то менять. Не просто говорить, как все хреново. Гимн вернули, вообще тошнит, телевизор не включить.

— А вы телевизор смотрите?

— Стараюсь смотреть новости. Они говорят о том, что хотят, чтобы мы думали о том, что происходит в стране. Для меня это важно. А моя жена это ненавидит и выходит из комнаты, ей смотреть противно. Так вот, если мы хотим в стране что-то менять, мы должны относиться к этой реальности. Второе. Не нравится нам Путин, Медведев и т.д. Предположим, зарегистрировали бы Касьянова как кандидата в президенты. И выходит на выборы не Богданов, а Касьянов. Но по-честному-то, он станет президентом?

— То есть вы выбираете большинство?

— Нет, я не вступаю в «Единую Россию». Я говорю, что президент Российской Федерации — Медведев. Законный президент моей страны — это Медведев. Мне многое не нравится, но это настоящий легитимный президент.

— То есть со всеми исками к российской власти в Страсбург покончено?

— Почему? Мы не просили Страсбург признать Медведева узурпатором и объявить в международный розыск. Мы говорили, что в ходе думских выборов были нарушения. Мы так до сих пор говорим.

Мы будем стараться делать другой парламент.

— На сколько мест в Госдумы рассчитываете?

— Пока не знаю и не могу сказать. И еще: страна может двигаться в разных направлениях. Может двигаться в сторону усиления авторитаризма. А есть шанс, что страна пойдет к четкой демократизации, этот шанс существует. Среди интеллигенции есть масса людей, которые понимают императивную необходимость такого движения. Я считаю, что нам абсолютно необходимо сделать так, чтобы повысить шансы на движение в эту сторону. Это значит — нужна трибуна. Нужен субъект на трибуне. Ну кто будет этим субъектом? Грызлов? Миронов, которого даже забыли спросить, можно ли войска использовать за границей, – видимо, сильно так уважают? Жирик? Нет людей, нет структуры.

— Сохранит ли новая партия позицию СПС по основным вопросам? Возвращение губернаторских выборов, Ходорковский, контрактная армия и т.п.?

— Конечно. А как же иначе? Вообще, я думаю, что если выборы будут такими же, как они были, то новой партии тоже ничего не светит. Но я думаю, что существование этой партии может способствовать тому, чтобы выборы были нормальные.

— «Нормальные» — по отношению к вам?

— Нормальные – без перегибов.