Цивилизация
Пресс-конференция премьер-министров России и Франции – Дмитрия Медведева и Эдуарда Филиппа – ознаменовалась неприятным происшествием. Глава российского правительства не смог ответить на два заключительных вопроса, потому что не понял их.
Первый вопрос касался роли России в деле безопасности Европы: несмотря на то, что он был задан французскому коллеге Дмитрия Медведева, ожидалось что на него ответит и он, но этого не случилось, поскольку вопрос прозвучал только на французском языке, что и отметил российский премьер-министр.
Второй вопрос — о россиянах, которые якобы распространяют ложную информацию, чтобы оказать влияние на европейские выборы, — тоже некоторое время оставался без ответа Дмитрия Медведева: дело в том, что и он не был переведен, хотя ответ на него Эдуара Филиппа переводился. Лишь с третьей попытки премьер-министр Российской Федерации смог понять, в чем суть вопроса, и ответить на него.
Вины переводчиков в том, что два заключительных вопроса были заданы на французском языке, нет – произошла техническая заминка. Не сработала аппаратура: пока премьер-министр просил французского корреспондента повторить свой вопрос, в кабине переводчиков, как сообщает РИА «Новости», жестом показывали, что звук от микрофонов из зала не доходит до специалистов по синхронному переводу.
К счастью, заминку устранили, и Дмитрий Медведев смог ответить на поставленный вопрос. Однако переводчики, вероятно, пережили несколько неприятных моментов, поскольку работа синхронистов, работающих на встречах мировых лидеров, сопряжена с серьезным стрессом.
Переводчики-синхронисты работают в «будках» — звуконепроницаемых кабинах – постоянно слыша в наушниках лишь свой голос и голос оратора. Работают они в парах, подменяя друг друга каждые 30 минут, если речь идет о долгой встрече мировых лидеров. «Через час твой мозг взрывается», — рассказал как-то один из синхронистов корреспонденту The Guardian Люку Хардингу. Стоит учитывать, что переводчикам приходится говорить и слушать в одно и то же время: как им это удается – не понимают даже они сами. «Я до сих пор не знаю, как мне удается слушать и говорить одновременно. В моем мозгу происходит нечто, чего я не понимаю», — цитирует Хардинг одного из собеседников.
Передавать смысл сказанного – это полдела: хороший переводчик должен донести до слушателя не только суть высказывания, но и эмоции, интонации, стиль речи мирового лидера, да еще и ловко переводить идиоматические выражения.
Особенно ответственная работа, конечно, у личных переводчиков мировых лидеров – и об этом написаны книги, причем ими самими. Так, например, в 1999 году Виктор Суходрев, работавший с Никитой Хрущевым, Леонидом Брежневым и Михаилом Горбачевым, издал книгу «Язык мой – друг мой», ставшую бестселлером.
Чрезвычайно популярна была и книга его американского коллеги Гарри Обста «Переводчик Белого дома: искусство перевода». Он рассказывал в ней еще об одной роли переводчика – от него ждали, что он будет еще и психологом. Например, на это рассчитывал Линдон Джонсон, когда готовился к встрече с тем или иным мировым лидером. «Джонсон мог вызвать меня на секретное совещание перед встречей и начать расспрашивать: «Слушай, ты знаешь этого человека. Какой он? Он изворотливый? Или прямолинейный? Лучше сразу поднять вопрос или немного походить вокруг да около?», — цитирует Обста The Atlantic.
По воспоминаниям Обста, синхронисту нужно было обладать самыми широкими знаниями по разнообразным вопросам – от ядерных подлодок до сельскохозяйственных вопросов. «Если ты не знаешь, как летает самолет, если не знаешь, как работает ядерный реактор, ты будешь ошибаться», — говорил он.
Перед сегодняшними переводчиками стоят все те же проблемы. Сегодня в мэрии Гавра в Нормандии на пресс-конференции Дмитрия Медведева и Эдуара Филиппа обсуждались отношения России и Франции. Ситуация вокруг Ирана, новое руководство Украины и граждане Франции. Находящиеся под арестом в нашей стране. Помешала обсуждению только техническая заминка, но и она, к счастью, была устранена.
