Цивилизация
В Центральном доме художника завершился ежегодный Российский антикварный салон. Увы, рынок вымыт: все хорошее уже куплено, по-настоящему значимых работ было крайне мало. В целом наблюдалась стагнация. Средние вещи не пользуются спросом, а на серьезное вроде Репина цены слишком высоки, так что ни сенсаций, ни скандалов антикварный салон не принес.
Тем не менее там было чем поживиться: сведущий человек мог углядеть несколько работ, проходящих по разряду домашних радостей, и парочку переоцененных, но мощных полотен.
Так, галерея Олега Таирова «Бельведер» выставила живопись Репина «Казаки в лодке» за $1,1 млн. Работа не вошла в топ-лист салона, но ни у кого из коллег-антикваров и сведущих коллекционеров не возникло сомнения в подлинности этой работы. У этой же галереи за $35 тыс. был интересный ранний рисунок родоначальника украинского авангарда Александра Хвостенко-Хвостова.
Сливки, конечно, сняты, рынок вымыт, но было достаточно добротных работ. Приятный Константин Коровин. Маленькая, но редкая пастель Пастернака с интерьерным сюжетом. Крохотный эскиз Виктора Борисова-Мусатова к знаменитым «Призракам», сопровождаемый письмом художника. Кстати, Борисова-Мусатова сейчас на рынке крайне мало. Представленный Левитан, увы, был смыт. Похоже, он пострадал в процессе реставрации, потерял лессировку, и в итоге живопись теперь смотрится, как акварель. Но все же это признанная работа, она присутствовала на выставке Левитана в Третьяковке.
На разных стендах было несколько работ Максимилиана Волошина. Все настоящие, все интересные с разных точек зрения. Но для них нужны глубоко интеллигентные покупатели, вдумчивые поклонники творчества Волошина, а таковых на салоне замечено не было.
Как всегда достойно выступила галерея лондонского коллекционера Джеймса Баттервика. В этот раз господин Баттервик объединился с другой лондонской галереей – «Равенскорт», чтобы привезти шесть сугубо коллекционных работ Бориса Григорьева. На этом стенде дольше всего задержался Константин Эрнст. Он посетовал, что собачья работа не позволяет заниматься тем, что любишь (читай — коллекционированием графики), а затем решил, что ему не мешало бы почистить собственное собрание, назвал лондонских галеристов «правильными ребятами» и пообещал принести им своего Ларионова.
Проявил тягу к прекрасному и первый вице-премьер Игорь Шувалов — система лояльна к чиновникам, демонстрирующим платежеспоспобность. И вот уже второй год подряд господин Шувалов посещает антикварный салон в обществе одного из самых известных деятелей антикварной тусовки Михаила Перченко.
Господин Перченко — это легенда антикварного мира. Он начинал торговать искусством, когда ему было восемнадцать (сейчас ему за шестьдесят). Этот артистичный и хорошо уговаривающий коллекционер собирает совсем не то, что интересует господина Шувалова. Михаил Перченко предпочитает европейское искусство XV--XVII веков, северную готику и ренессанс, редкую деревянную скульптуру. А Игорь Шувалов известен как коллекционер русской живописи 20–30-х годов. Тем не менее господин Перченко и господин Шувалов приятельствуют очень давно и на антикварном салоне второй год подряд появляются вместе.
Кстати, супруга господина Шувалова тоже не таясь любит прекрасное. В 2007 году в салоне Сергея Зверева был похищен ее редкий желтый бриллиант от Graff. На антикварном салоне тоже было чем поживиться по части драгоценностей, но обошлось без инцидентов.
Мои любимцы — галерея «Три коллекции» — выставили рисунок Пименова «Купание». Самый известный в России коллекционер этого художника — банкир Петр Авен. Он посещал салон и работу эту видел, но не заинтересовался, несмотря на то что Пименов был довоенный, 1924 года (20–30-е — самый интересный период в творчестве художника). Эта же галерея, как всегда, представила очаровательную советскую графику: работы Татьяны Мавриной, изумительные индустриальные иллюстрации Владимира Тамби, иллюстрации Владимира Лебедева к стихам Маршака. Именно на этих стендах дольше всего задержался коллекционер Петр Авен. Он ничего не купил, но любовался от души. Да, это все проходит по разряду мелких домашних радостей, но, в конце концов, коллекционирование — это не всегда грубый расчет.
