В Большом театре пройдет премьера оперы «Князь Игорь» в постановке Юрия Любимова

Премьера оперы Александра Бородина «Князь Игорь» режиссера Юрия Любимова состоится на исторической сцене Большого театра в субботу.

Постановку вместе с 95-летним Любимовым в ГАБТ осуществили дирижер Василий Синайский, сценограф Зиновий Марголин, художник по костюмам Мария Данилова, художник по свету Дамир Исмагилов. Автором новой музыкальной редакции оперы стал Павел Карманов, а его консультантом выступил композитор Владимир
Мартынов.

О том, что новый «Князь Игорь» будет значительно отличаться от своих сценических предшественников, рассказал журналистам Синайский, отметив, что из традиционных четырех масштабных действий здесь осталось всего два, да и те весьма компактны — каждое длится чуть больше часа. «Это не совсем купюры, это концепция Любимова, — уточнил дирижер. — Нужная для нее музыка была использована, а та, что не очень подходит — изъята». Синайский добавил, что опера обрела динамизм, а сценически она сделана так, что «скучать не придется».

При значительных сокращениях опера обрела и нечто новое, а именно фрагменты, написанные Бородиным, но повсеместно до этого времени подвергавшиеся купюрам. Князь Игорь получил еще один сольный номер — его неизвестный опероманам монолог прозвучит во втором акте. Кончака Любимов лишил его коронной арии, зато публика сможет оценить песню хана. «Ее редко включают в спектакли, потому что не так эффектна, как ария, — рассказал исполнитель этой партии Валерий Гильманов. — Но в ней Кончак показан жестоким и агрессивным человеком. В этом и была режиссерская задумка — показать не дружелюбного, а жестокого Кончака».
Делясь впечатлениями от постановки, сценограф Зиновий Марголин заявил, что на его вкус — это совершенно традиционный спектакль с четким и внятным режиссерским высказыванием.

«Другое дело, что кому-то оно покажется чуждым, чужим, — пояснил Марголин. — Но Юрий Петрович всегда знает, что делает, поэтому то, что происходит на сцене, не кажется чем-то радикальным. Остались все взаимоотношения, осталась структура произведения. Это лаконичный спектакль, как росчерк. И мне кажется, что он будет понятен зрителю».