Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Кто здесь гик

На русском языке вышел роман «Любовь гика» Кэтрин Данн

Фрагмент обложки книги Кэтрин Данн «Любовь гика» (2017) АСТ
Фрагмент обложки книги Кэтрин Данн «Любовь гика» (2017)

В издательстве «АСТ» впервые на русском языке выходит книга «Любовь гика» Кэтрин Данн — роман 1989 года, породивший среди его поклонников целый культ. «Газета.Ru» разбиралась в его первопричинах и сути.

Все смешалось в доме Биневски

Хозяин бродячего цирка Алоизий Биневски, его жена Лил и их многочисленное потомство — Артуро, Олимпия, близняшки Электра и Ифигения и маленький Цыпа — собираются в тихий семейный кружок. Дети в сотый раз просят папу рассказать историю: как он встретил их маму, как цирк был на грани разорения, и как родители, готовые на все ради дела семьи, нашли способ сделать своих будущих детей жемчужинами цирка «Фабьюлон Биневски». Во время беременности Лил сидит на «радиевой диете»:

благодаря ударным дозам мышьяка, кокаина и амфетаминов отпрыски Биневски должны прямо из утробы выйти идеальными цирковыми артистами.

Реклама

Дорогостоящая диета оправдывает ожидания: старший, Артуро (в быту — просто Арти) родился с ластами вместо рук и ног — с самого детства он, «Водяной мальчик», выступающий в огромном аквариуме, собирает толпы восторженных зрителей. Элли и Ифи — тоже не просто близнецы:

сросшиеся в талии большеглазые красавицы с одной парой бедер и ног на двоих стали пианистками и блестяще играют в четыре руки.

Олимпия — Оли (она же рассказчица, порционно скармливающая читателю историю семьи Биневски) — почти разочарование для родителей. Оли — всего лишь горбатая лысая карлица-альбиноска, она работает зазывалой на представлениях и тихонько вожделеет к своему старшему брату. Младший Цыпа вообще не имеет внешних дефектов, но при этом являет собой лучшее творение Биневски — Кэтрин Данн не раскрывает свои карты сразу и преподносит удивительный дар Цыпы только в середине книги, обучая напряженное внимание читателя искусству терпения.

Любовь к гикам

Обложка книги Кэтрин Данн «Любовь гика» (2017) АСТ
Обложка книги Кэтрин Данн «Любовь гика» (2017)

Эти герои — символ целого поколения американцев. «Любовь гика», выпущенная в 1989 году издательством Альфреда Кнопфа, стала не только бестселлером, но и своеобразным культурным кодом: по томику Кэтрин Данн в руке человек с хорошим литературным вкусом идентифицировал своего собрата. Роман был номинирован на Национальную художественную премию США, собрал внушительное портфолио восторженных рецензий и принес славу своему издателю — в «Knopf» книгу пропагандировали как «безусловное литературное событие» и сравнивали с «Франкенштейном» Мэри Шелли по масштабам культурного влияния. Издатель даже позволил себе изысканную вольность:

на обложке «Любви гика» собачке-логотипу «Knopf» пририсовали пятую лапку.

О своих нежных чувствах к гикам заявляли Кортни Лав, Курт Кобейн, басист Red Hot Chili Peppers Фли, модельер Жан-Поль Готье и режиссер Тим Бертон — последний признался, что эстетику его кино породила именно книга Данн.

Название «Любовь гика» приросло к книге почти случайно: заглавие романа, над которым работала Кэтрин Данн, должно было начинаться с буквы «Т». Данн одолевала странная мечта: собрать из заглавных букв всех написанных ею книг имя вождя гуннов Атиллы, и тем самым увековечить его для потомков. Данн представляла себе, как в далеком будущем пытливый читатель выстроит ее романы на полке по дате публикации и вдруг улыбнется, поняв сложную шутку их автора. Именно так появились романы «Чердак» («Attic») и «Грузовик» («Truck»). «Любовь гика» — а иного названия к этой книге Данн так и не смогла придумать — полностью сломала ее писательский мир: «Атиллы» больше не было, зато роман, в отличие от своих бледных предшественников, имел большой успех. Кстати, под «гиком» Данн подразумевает совершенно не то, с чем ассоциируют это понятие сейчас:

изначально это слово использовалось для обозначения артиста цирка, чьё амплуа состояло в том, чтобы откусывать живым курицам головы на глазах у воющей публики.

Так что, говоря «гик», Кэтрин Данн имеет в виду циркового уродца, фрика.

Постмодерн и детская библия

80-е годы, когда писалась книга, в литературном времени были зенитом постмодернизма, его последними яркими лучами перед тем, как один из лучших периодов мировой культуры начал клониться к закату. Данн впитала в себя лучшие традиции постмодерна: ее уродливое — уродливо только на первый взгляд, но и истинной красоты — в силу размытых понятий об истинном — в ее романе тоже нет.

«Любовь гика» собирает в себе все то, что человечество привыкло считать изъяном своего нежного организма — физическую инвалидность и физиологические подробности жизнедеятельности детей-мутантов, зависть, тщеславие, гнев, слабость — и смакует их с материнской нежностью.

Мир детей Биневски, травмированный в сознании «нормального» человека, возвышается над этой самой нормальностью: Арти, Оли, Элли и Ифи пришли бы в ужас, проснувшись однажды утром и обнаружив себя «здоровыми» людьми.

Их история — библия детства, из которой вычеркнуты простые человеческие излишества в лице игрушек, невинных забав и разбитых коленей. Кэтрин Данн своей книгой породила новый взгляд на невинность детства:

читателю то и дело показывают, как ошибается он, вспоминая своё малолетство пятном света без драм и разочарований.

На деле все наоборот: только дети способны видеть всю боль и несправедливость мира, то и дело удивляясь несостоятельному легкомыслию взрослых. Мир героев «Любви гика» — темен, хотя страсти, которые их одолевают, совершенно человеческие. Впрочем, неразрешимые: нельзя любить сестру, нельзя отделиться от сиамского близнеца, нельзя помочь ближнему, который сознательно и скрупулезно разрушает себя.

Дети Биневски - это антисверхлюди, штампованием которых с таким усердием занимался двадцатый век от Ницше до безымянных персоналий, придумавших истинного арийца и идеального члена компартии.

Биневски нашпигованы пороками, как нормальные дети — конфетами, но именно наличие недостатков делает их настоящими, а полуфантастическую книгу Кэтрин Данн — реалистичной.

Артурианство

«Любовь гика» — это вызов совершенству. Не нормальности, а именно совершенству — американской мечте, образу красивого и комфортного существования, желанию нравится всем и для всех быть образцом. Сама Кэтрин Данн считала, что совершенство — это очень скучно. Она придумала своих героев, наблюдая за цветами в розарии, выведенными путём селекции: они были уникальными, отличались от «нормальных» роз формами и цветами — но тем и были прекрасны. Мысль об относительности нормы заставила ее взяться за «Любовь гика» и вложить историю с розарием в уста Алоизия Биневски:

герой книги придумал способ сделать своих детей «особенными» тем же способом, каким Данн задумала свой роман.

При этом автор романа подчеркивает, что уникальность нельзя скопировать или приобрести — ее можно только осознать. Так, «Водяной мальчик» Артуро, обладающий не столько артистическим талантом, сколько почти макиавеллевской гениальностью манипулятора, создаёт вокруг своей персоны секту последователей-артурианцев. Приверженцы его культа верят, что избавившись от собственных рук и ног они забудут все душевные волнения и приблизятся к совершенству, коим считают самого Артуро. Несмотря на то, что страницы, посвящённые культу артурианства, не самые сильные в книге, как в сюжетном, так и в стилистическом отношении, — именно они демонстрируют, насколько абсурдными и печальными являются попытки выдать чужую уникальность за свою.

Книга силы

Кэтрин Данн признавалась, что не думала о реальных инвалидах в то время, когда писала книгу и не предполагала, что использование инвалидности как метафоры может кого-то оскорбить. «Я думала, что если я просто скажу правду, человеческую правду, это будет правдой для всех», — замечала писательница. На одной из презентаций книги Данн увидела людей-инвалидов в первых рядах своих гостей, и уже почти представила себе поток обвинений, который они пришли на неё обрушить.

Но внезапно эти самые инвалиды принялись горячо благодарить Данн за книгу и пережитый вместе с детьми Биневски катарсис.

Было бы ошибочным считать, что мораль или «большая идея» книги Кэтрин Данн состоит в том, чтобы противопоставить фриков нормальным людям, объявив последних слишком заурядными — этого противостояния в романе вовсе нет. Уроды «Любви гика» могут быть героями или злодеями, но живут они, как гиганты. Если свести весь этот сложный, местами неоднозначный роман к одному сильнейшему звену, которым и был порождён культ кэтринданнцев, звено это можно обозначить так: место, в котором, по мнению всего мира, вы сломались, — это именно то место, где вы сильны. Такая простая, и такая тяжело усваиваемая идея.