Цивилизация
«Только я! Музыка! И ночь!» Гиперактивный подросток Арон Рэлстон (Джеймс Франко) отправился на выходные полазить по живописным каньонам, проигнорировав мамин звонок: опека достала, ничего не случится. Поначалу все шло по плану: солнце, горы, заблудшие туристки, купание в подземной пещере — умеренный экстрим субботнего вечера обещал отличный уикенд. В настоящее приключение невинную в общем поездку превратил камень, оказавшийся неудачной опорой для прохода по очередной расщелине: Арон рухнул вниз, а булыжник аккуратно, но надежно придавил запястье. В поилке осталось чуть-чуть воды, а в рюкзаке — пара сырков. Надо выбираться, осталось понять как.
Конечно, никакого вопроса нет: через пять дней Рэлстон выбрался, оправился и продолжил лазить по горам.
А потом еще и книжку написал — о том, как просидел пять дней в каменном мешке и был вынужден буквально оторвать себе все, что чуть ниже локтя. Удивительно, но в фильме Дэнни Бойла эта самая буквальность является чуть ли не главным художественным инструментом. Орел, пролетающий в узкой полоске неба, — это просто орел, у птицы свой распорядок дня. Камень — это не немилосердный рок (хотя иной режиссер и уцепился бы за такую рифму), а просто кусок, простите, неживой природы. Да и сам Арон — это не герой, а просто Арон — человеческое существо в непростых обстоятельствах.
На деле самый непростой персонаж этой истории — это, конечно, сам Дэнни Бойл, который всеми силами выставляет себя просто режиссером, идущим на диковинный формалистский эксперимент — снять полуторачасовой триллер в максимально стесненных условиях.
С практической задачей он справляется, что и говорить, блистательно. В ход идут все знакомые инструменты: камера шустро елозит мимо героя то так, то сяк, кадр прорезают флешбэки, а ручная камера, так кстати оказавшаяся у Рэлстона в рюкзаке, дает дополнительные диалоговые возможности. Однако это, конечно, далеко не все. Для простого конструирования аттракциона Бойл слишком опытен в отличие от авторов, скажем, недавнего (схожего по идее) «Погребенного заживо», оставившего чувство скорее разочарования, чем чего-то еще.
Каждым своим фильмом автор «Миллионера из трущоб» и «На игле» заставляет критиков придумывать себе новые интерпретации, и «127 часов» еще одна. Бытует мнение, что у Бойла есть приемы, но нет стиля. Заставьте человека с улицы посмотреть подряд «Миллионера» и «Пекло» — и вряд ли он запросто поверит, что их снял один человек, а вот «127 часов» пожалуй что и обнаруживает это самое общее место. Более всего режиссеру, кажется, интересно не искусство как чистовик жизни, но та точка, где заканчивается кино и начинается что-то человеческое — страх, жажда крови, воля к жизни — не важно.
Бешеная рябь монтажа здесь выполняет роль дефибриллятора, необходимого, чтобы оживить пресловутое художественное пространство или хотя бы заставить его истекать кровью.
На сей раз реанимация, если честно, слегка затянулась: весь фильм до известной заранее кульминации насмотренный зритель будет лениво считывать приемы и, может быть, даже раздражаться их предсказуемостью. Но, когда придет время, кость хрустнет с единственно невыносимым звуком, а кровь побежит быстрее и пути назад уже не останется, останется лишь сказать спасибо, что живой.
