Робин есть Гуд

В прокат выходит «Робин Гуд»

outnow.ch
В прокат выходит «Робин Гуд» Ридли Скотта — лучшая интерпретация знаменитой легенды со времен фильма «Стрелы Робин Гуда».

Лихой стрелок Робин Лонгстрайд (Рассел Кроу), воспользовавшись заварушкой, дезертирует из войска Ричарда Львиное Сердце. Накануне его вместе с будущим Малышом Джоном за проявленную в разговоре с обрюзгшим королем храбрость заковали в колодки, и грядущее не обещало ничего хорошего. Однако вскоре после его побега вчерашний венценосный собеседник получает короткую арбалетную стрелу в горло, а войско под предводительством правой руки короля Роберта Локсли отправляется домой, чтобы доставить корону его брату Иоанну. Пути беглецов и пораженцев пересекаются в тот момент, когда обоз с короной попадает в засаду, устроенную изменником сэром Годфри (безупречно лысый Марк Стронг). Символ власти удается сохранить, а смертельно раненный Локсли просит Робина исполнить его государственный, а также человеческий долг – вернуть меч отцу, слепому лорду Локсли. Тем временем воодушевленные беспомощностью нового короля французы готовятся штурмовать Лондон.

История съемок этой картины заслуживает в целом отдельного рассказа.

Изначальная идея Ридли Скотта была в ревизии легендарного канона. Робина и шерифа Ноттингемского должен был играть один и тот же Рассел Кроу: противники представлялись режиссеру единой личностью. По ходу съемок редакций сюжета просочилось столько, что очевидным оставался разве что факт грандиозности все более туманного замысла. В результате Скотт отказался от радикальных экспериментов с историческими фактами, позволив себе вполне обычные для голливудских эпиков отступления от реальности, вроде гибели неважного по сюжету короля Ричарда.

Все это долгое предисловие нужно, в сущности, для того, чтобы радость от «Робина Гуда» была полнее, потому что лучшего фильма на эту тему, кажется, не было со времен «Стрел Робин Гуда».

Впервые за долгие годы Ридли Скотт снял кино, которого от него ждали со времен, ну да, «Гладиатора».

Всегда тяготевшего к тяжеловесным эпическим формам Скотта в последние годы будто покинула муза. Сначала он обидно и местами нелепо перегнул с романтизмом в «Царстве небесном» и «Гангстере», вылив его на пленку больше, чем содержится в собственной крови. Ну, а после невнятного соревнования с братом в «Совокупности лжи» (которая была запоздалым ответом на почти десятилетней давности тонискоттовские «Шпионские игры») Скотта стали подозревать в маразме.

«Робин Гуд», судя по всему, получился не благодаря, а вопреки.

Снимая хронологически близкое «Царство небесное» Скотт пытался раскрасить пожелтевшие страницы истории крестовых походов, и получалось, мягко говоря, аляповато. На сей же раз у него была счастливая возможность сосредоточиться на новаторском историческом подходе, а все изобразительные красоты предоставить своим безукоризненным рефлексам.

В результате «Робин Гуд» получился именно таким, каким его уже никто и не ждал. Дело тут даже не в великолепных Кроу и Кейт Бланшетт, а скорее в каком-то невероятном чутье Скотта. Пока жанр исторического эпоса переживает очевидный кризис, режиссер твердо знает одну элементарную истину. Секрет здесь не в высоколобой концепции, а в том, чтобы мечи звенели с тем самым звуком, ведь

Враг есть враг, и война
всё равно есть война,
И темница тесна,
и свобода одна —
И всегда на неё уповаем/