Музейное – значит ничье

Ревизия музеев выявила крупные недостачи

«Парк культуры» 17.07.2008, 13:58
Comstock/East News

Тотальная проверка российских музеев еще не закончена, но уже сейчас милиция схватилась за голову. К середине лета ревизия выявила недостачу 50 тысяч единиц хранения, хотя ревизорам еще предстоит считать исчезнувшее из коллекций до конца 2008 года.

Заняться проверкой всех музейных фондов страны пришлось после громкой кражи из Эрмитажа, раскрытой два года назад. Среди прочих вопросов на первое место вышел такой: если с небывалой легкостью разворовывают национальную сокровищницу, что же тогда происходит в остальных музеях? Специальная комиссия изучала ситуацию с сентября 2006 года и пришла к неутешительным выводам: по словам представителя департамента уголовного розыска МВД полковника Ильи Рясного, после проверки 80% списочного музейного состава коллекции обнаружилась чудовищная нехватка экспонатов – около 50 тысяч.

Правда, не в каждом из этих случаев милиция усматривает криминальную подоплеку.

Что-то потеряно при переездах или передано с рук на руки без должного оформления. Но и халатность – род преступления. К тому же у комиссии часто не было возможности разобраться досконально с подлинностью экспонатов. Полковник Рясной в интервью «Интерфаксу» посетовал, что «качество учетов и описаний музейных ценностей не выдерживает никакой критики». Обнаружить подмены, если таковые случались, проверяющие не могли из-за скудной информации в бумагах и отсутствия фотоизображений. Комиссия установила, что только 2,5% от общего количества предметов, хранимых в российских музеях, снабжены в документах фотографиями – хотя закон обязывает иметь снимки во всех случаях. По упомянутой причине истинные масштабы потерь еще долго не будут вскрыты, поскольку проводить экспертизы миллионов единиц хранения затратно и по деньгам, и по времени. До конца 2008 года, когда намечено подвести окончательные итоги ревизии, этого явно не произойдет.

Свое мнение о том, что делать и кто виноват, комиссия скорее всего выразит в отчетном докладе. Но кое-что понятно и так. Большинство пропаж случилось в 90-е годы – вряд ли нужно напоминать, что тогдашний бардак коснулся не одного только музейного хозяйства. Добавьте сюда то обстоятельство, что по уровню национализированного культурного достояния мы давно впереди планеты всей. В советское время, как известно, на частных коллекционеров смотрели с глубочайшим подозрением. Любые произведения искусства и прочие артефакты, обладающие хоть малейшей ценностью, полагалось держать в государственных хранилищах. В итоге здесь собралось такое количество экспонатов, что уследить за всем этим добром стало практически невозможно.

Теоретически речь могла бы идти о частичном разгосударствлении музейного имущества – так, чтобы под началом Минкульта оставалось только самое ценное.

По крайней мере то, что министерство способно проконтролировать. Призывы подобного рода у нас звучали, но ни к чему не привели. И это объяснимо: в условиях слабого учета приступить к частичным распродажам фондов означало бы ввергнуть ситуацию уже в прямую уголовщину. Злоупотребления могли бы приобрести лавинообразный характер. К тому же наше государство, похоже, по-прежнему не готово ни с кем делиться культурным достоянием. Распродать нефтяные скважины и металлургические комбинаты – это пожалуйста, а вот предложить желающим по сходной цене малозначительные вещицы или хотя бы дубликаты из музейных закромов рука ни у кого не подымается. Дескать, святое. Так что, скорее всего, после ревизии власти просто начнут повышать бдительность и закручивать режимные гайки. Меры совершенно резонные, но стратегически проблему не решающие.

Чтобы досконально оценить проблему, «Газета.Ru» сейчас общается со специалистами. Об истинных масштабах российской музейной катастрофы читайте в наших следующих выпусках.