Убивающие радость

12.05.2018, 10:28

Алла Боголепова о том, почему в России не радуются жизни

Арнольд Беклин. Остров мертвых. 1883 Wikimedia Commons
Арнольд Беклин. Остров мертвых. 1883

Когда я была маленькой, я очень любила смеяться. Просто так, без какой-либо причины. Иногда, когда нам с другими детьми становилось грустно, мы нарочно начинали хохотать — сначала «понарошку», вразнобой, кто как умел, а через несколько минут уже совсем искренне и неудержимо. Мы бегали по траве, размахивали руками и смеялись, опьяненные волшебным превращением печали в веселье. Мы не знали, что за удивительная сила это превращение осуществляет, не знали, каким образом, но чувствовали ее в себе и от этого бегали еще быстрее и смеялись еще громче. Взрослые высовывались из окон и спрашивали: чего гогочете? И этот глупый вопрос вызывал новые взрывы смеха, потому что любому же понятно — гогочут, когда весело и радостно.

Реклама

И почти всегда за этим смехом следовала «взрослая» фраза:

— Не к добру вы что-то развеселились… Как бы потом плакать не пришлось.

Чувства, которые вызывало у нас это зловещее предупреждение, современные дети могли бы описать в терминах «поттерианы»: дементоры высасывают из человека всю радость, как будто никогда больше в жизни не будет ничего хорошего.

Я знаю, что так говорят до сих пор. Нормальные родители, которые вовсе не хотят «высосать всю радость». Любящие бабушки и дедушки. Соседи. Друзья. Вообще кто угодно при виде чужой радости. Не потому что люди злые или завистливые — просто такая у нас страна. Нерадостная.

Россия великая, прекрасная, талантливая, но — нерадостная.

Моя подруга Нэнси Виейра, уроженка Островов Зеленого Мыса, гуляя по Нижнему Новгороду, с удивлением заметила:

— Вы такие красивые. Но вы не выглядите счастливыми.

— А с чего нам выглядеть счастливыми, — сварливо ответила я и минут пять рассказывала, как тяжело и плохо мы живем.

— В моей стране есть места, где люди очень бедны, — сказала Нэнси, когда мой поток жалоб иссяк. — Там одна школа на весь остров, один футбольный мяч на всю деревню, и дети ходят босиком. Но люди там счастливы.

Знаменитая кабовердианская «морабеза» — радость жизни без каких-либо причин. Знаю, как же.

— Как это «без причин»? — снова удивилась Нэнси. — А сама жизнь? Ты дышишь, чувствуешь, ходишь. Ты свободна. У тебя есть еда, вода и теплая постель. У тебя есть кого любить. Это разве не причины?

Я хотела сказать, что легко быть счастливым на далеких островах, где только небо, Атлантический океан и вечное лето. Но вовремя поняла, как глупо это прозвучит. Кабо Верде — одно из беднейших государств мира. Восемнадцать островов, затерянных посреди Атлантики, и пейзаж большинства похож на лунный: лысые горы и пустыня. Там проблемы с пресной водой, с образованием, с медициной — легче сказать, с чем там нет проблем.

— Ну наверно вы на Кабо Верде довольны своей жизнью? — неуверенно предположила я.

— Конечно, нет. Но это совсем разное: быть довольным и радоваться жизни.

Для русского человека быть радостным и быть довольным жизнью — это синонимы.

Умный человек радоваться не может, он должен страдать душой или хотя бы мигренью, он должен быть мрачен, саркастичен и недоверчив к тем, кому нравится жить с хорошим настроением.

Он должен подозрительно спрашивать: «Ты чему это радуешься?» И еще более подозрительно поджимать губы, услышав в ответ «Да ничему особенному, просто так». Просто так радоваться нельзя. Это показатель того, что ты либо дурачок, либо что-то замышляешь. Или, согласно классикам, ты просто ничтожное создание с интеллектом бабочки.

«Она была толста, весела и глупа».

«Всегда довольный сам собой, своим обедом и женой».

Спасибо, дорогие Александр Сергеевич и Антон Павлович. Сердечное вам спасибо, мы еще в школе усвоили, что жизни радуются только пустые люди, которые не читают газет, не интересуются новостями и не умеют ни думать, ни чувствовать.

Я не знаю, в какой момент мы становимся «дементорами», которые, услышав смех, говорят «Как бы потом плакать не пришлось». Откуда берется эта темная сила, обратная той, превращающей печаль в радость. Возможно, мы просто поддаемся обычным экзистенциальным страхам, что неведомы детям и являются уделом любого взрослого человека.

Но если это так, то мы, выходит, вовсе не какие-то высокодуховные интеллектуалы с обнаженными душами, как — спасибо, Антон Павлович! — сами о себе думаем. А обыкновенные лентяи, которые не могут и не хотят бороться со своими страхами. Радость жизни не всегда приходит сама собой. Иногда, чтобы начать смеяться, надо просто начать смеяться. Через силу. Понарошку. Несмотря ни на что. Просто начать.

И тогда все получится.