Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Забудем и простим

Кто имеет право на забвение в сети, а кто – нет

«Газета.Ru» 01.06.2016, 19:23
Анна Кискина/«Газета.Ru»

В Куйбышевском суде Санкт-Петербурга начались слушания по искам миллиардера Евгения Пригожина к поисковым системам «Яндекс», Google и Mail.Ru с требованием применить закон о «праве на забвение». От решения по этому делу во многом зависит не только дальнейшая судьба поисковых систем, которыми сегодня пользуется каждый второй россиянин, но и понимание того, что такое репутация и можно ли по одному желанию начать жизнь с чистого листа.

Поправки в закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (проще — закон о «праве на забвение») вступили в силу 1 января 2016 года. С этого времени поисковые системы обязаны без решения суда в трехдневный срок удалять из результатов поиска ссылки на незаконную, недостоверную или неактуальную информацию о заявителе. Или – судиться с ним.

Главная проблема в том, что проверить достоверность и законность информации, да еще за три дня не каждому суду по силам, не то что частным компаниям. В итоге, как говорят в крупных поисковых компаниях, большинству заявителей (а их счет идет уже на тысячи) они отказывают в желании подчистить прошлое. И пока лишь единицы, как миллиардер Пригожин, обращаются в суд, настаивая на своем.

Так что решение суда, начавшегося в Петербурге, может стать показательным для России.

Как стала показательной и ставшая известной благодаря СМИ история о том, что одним из первых более-менее известных людей, воспользовавшихся «правом на забвение», оказался бизнесмен Сергей Михайлов. Которому СМИ приписывали прозвище Михась, вспоминая его уголовное прошлое. Как пишет РБК, «Яндекс» и Google скрыли часть результатов по запросам о Михайлове, которые касались его боевого прошлого времен лихих 90-х.

Российские депутаты, придумавшие этот закон, настаивают, что использовали европейский опыт. Но в Европе такого закона нет, хотя он и обсуждается. Пока есть лишь отдельные судебные решения и директива Еврокомиссии 95/46/EC о защите данных, принятая еще в 1995 году, когда поисковые системы только-только зарождались. Проблема написания такого закона в том, что уж очень он похож на цензуру и переписывание истории, а в большинстве европейских стран (как и в России) право на информацию защищено основным законом.

Ведь информация о человеке и тем более о событиях, в которых он принимал участие, принадлежит не только самому гражданину, как его тело или одежда, но и обществу. И последствия этих событий, которые наступают в результате действия или бездействия любого человека, обществу тоже иногда нелишне знать.

Дискуссии в Европе и США идут сегодня больше в русле того, может ли заявитель настаивать на удалении из сети информации, которую он оставил там сам. Например, будучи несовершеннолетним. Прошли годы, и человек уже не хочет, чтобы потенциальные работодатели или просто знакомые натыкались в поисковой выдаче на его онлайн-дневники.

Мало ли что мог написать и какие фотки разместить в интернете ребенок или подросток. Став взрослым, он хочет «забыть» об этом, что можно понять.

Со взрослыми все гораздо сложнее. Информация, которую человек хочет «забыть», может составлять общественный интерес. Особенно, когда речь идет о крупных политиках, чиновниках и бизнесменах. И ее удаление будет уже не столько защищать право человека на приватность, сколько нарушать право общества на доступ к информации.

Как понять, кто имеет право на забвение, а кто нет? Как определить «срок забвения», когда одна информация превращается в «мусор» чуть ли не на следующий день, а другая не утрачивает актуальности и через сотню лет? Все это – серьезные вопросы, требующие тонкого подхода и долгих обсуждений, а не одного репрессивного закона, который принуждает посредников (поисковые системы) подменять собой суды и легко превращается в инструмент цензуры.

Сегодня практически все кадровые агентства, не скрывая, собирают информацию о соискателях на работу в том числе с помощью поисковиков. С одной стороны, уголовное прошлое человека, даже если судимость погашена, действительно может стать дискриминирующим фактором, с другой –

хорошо бы, нанимая на работу, например, бухгалтера, знать, был ли он когда-нибудь осужден по статье за мошенничество.

Начиная совместный бизнес, тоже не помешает знать о прошлом человека, в том числе о его проблемах с законом. Даже нанимая няню, не лишним будет выяснить отзывы о ней прошлых работодателей, которые могут оказаться нелицеприятными. Няне эта информация, понятное дело, не нужна и даже вредна, и она искреннее может считать ее недостоверной, но тем, кто хочет ее нанять, – очень даже полезна.

Но пока в Европе и США дискутируют о том, как соблюсти в таком сложном вопросе права человека, не нарушив при этом права общества на информацию, в России закон уже принят и действует. В соответствии с ним, например, в марте 2016 года информационно-аналитический центр «Сова», который мониторит проблемы ксенофобии и национализма в России, сообщил, что получил от Google уведомление об удалении из поисковой выдачи ссылок на материалы сайта «Совы» о судебных процессах над неонацистами.

Права неонацистов, таким образом, соблюдены. А права общества?

Причем если о «забвении» прошлого бизнесмена Михайлова или деле неонацистов стало известно благодаря СМИ и правозащитникам, то кто еще спрятал свои былые заслуги, воспользовавшись новым российским законом, мы вряд ли узнаем – поисковики, в соответствии с российским законом, не вправе раскрывать данные о тех, кто решил воспользоваться «правом на забвение».

Ирония ситуации заключается в том, что, пытаясь исчезнуть из памяти интернета, известные люди зачастую как раз оказываются в центре внимания СМИ – как произошло сейчас с бизнесменами Михайловым и Пригожиным, о которых узнали даже те, кто никогда о них не слышал. Правда, закон действует всего полгода, и вполне вероятно, в скором будущем, когда использование «права на забвение» станет рутиной, общество окончательно перестанет отслеживать, как и под какими предлогами правится информация в интернете.

Тем более, в России сегодня лакировка прошлого находится в общегосударственном тренде. Если государство решает, что может корректировать восприятие прошлого страны, просто запрещая его негативную интерпретацию, то почему гражданин этого государства не может делать то же самое по части своего личного прошлого?

Эта иллюзия, что все всегда можно начать с чистого листа, – вероятно, следствие того, что в стране так и не было создано института общественной репутации.

Собственно, базой для его формирования в век информационных технологий вполне могли стать поисковые системы, которые, по сути, уже являются гигантской книгой жалоб и предложений, открытой для всех. Но благодаря активному использованию закона о праве на забвение, вероятно, уже не станет.

И о репутации многие вновь поспешат забыть. Благо для этого даются все возможности.