Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Демократия одного суверена

21.02.2007, 20:52
НАТАЛИЯ ГЕВОРКЯН

«Это мир одного хозяина, одного суверена. И это в конечном итоге губительно не только для всех, кто находится в рамках этой системы, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри. И это ничего общего не имеет, конечно, с демократией. Потому что демократия – это, как известно, власть большинства при учете интересов и мнений меньшинства» (из речи В. Путина в Мюнхене 10 февраля 2007 года)

«Еще раз, он никуда не уйдет, и все правительство, посмотрите, все назначения,.. все без исключения перестановки предполагают, что Путин является центральной фигурой в правительстве Путина. Фрадков, Медведев, Иванов – очень важные лица, но Путин является главой этой команды, как вы его ни называйте, и Путин будет ею, как ни будет называться его должность» (Г. Павловский в программе «В круге света» 17 февраля 2007 года)

Четверо собрались в субботу вечером, чтобы обсудить в радиоэфире свежие перестановки в правительстве и Минобороны. Светлана Сорокина и Юрий Кобаладзе пригласили в свою программу Станислава Белковского и Глеба Павловского. Не домой пригласили, обратите внимание, на чай с пирогом, не в ресторан – вместе поужинать и перетереть. В эфир, на публику, к слушателям. Двое ведущих, два эксперта.

Когда в эфир приглашают экспертов по нефти и газу, то, естественно, слушатель надеется понять то, что не понимает про нефть и газ, или убедиться, что все понимает правильно. Когда говорит эксперт по Ближнему Востоку, то предполагается, что он знает куда больше слушателей и сможет им объяснить хитросплетения тамошней региональной политики. Когда в студию приходят эксперты по российской политике, про которую слушателем важно понимать хоть что-то, просто потому что это их страна, и про которую они по мере приближения к выборам понимают все меньше, то логично ожидать, что эксперты пришли, чтобы объяснить или дать собственную версию происходящего. Они же, эти эксперты, пришли не в программу «Угадай цветок», а в совершенно другую программу. И все так более или менее правильно и происходило, пока один эксперт, то есть Станислав Белковский, отдувался в своем оригинальном стиле за себя и за опаздывающего Павловского. А потом пришел Павловский и прямо с порога предложил сыграть в шарады. Угадайте, кто это: Путин – но не президент, не президент – но главнокомандующий, остается — но не президентом, и не премьер-министром, не уходит, хотя по Конституции уходит»…

Он что-то знает, решила Света и, как всякий нормальный журналист, «развернулась» вместе с Павловским. Не надо мешать человеку говорить, а вдруг что-то скажет, решил Юра Кобаладзе, тоже профессиональный слушатель по прошлой профессии. Белковский не мешал коллеге гнать свое, мимоходом отметив его пропагандистские способности, и продолжал чуть-чуть работать экспертом, когда его об этом просили. Ну кто-то же должен был быть экспертом, коль так уж было заявлено.

Павловский наслаждался игрой. Он давал вводные, надувал щеки, был загадочен и немногословен, высокомерно-знающ в отличие от трех «лохов» в студии, не говоря уже о слушателях, ради которых, если я правильно понимаю, работал этот час или полтора эфир. Более того, к концу этой малопонятной игры возникло сомнение, есть ли у автора шарады разгадка загадки, которую, забыв о слушателях, пытались разгадать присутствовавшие в студии. То есть слушатели, наверное, тоже пытались что-то угадать, если вообще понимали, о чем, собственно, базар.

Г. ПАВЛОВСКИЙ: …С точки зрения избирателя, повторяю, Путин никуда уходить не должен….

Ю. КОБАЛАДЗЕ: Слушайте, это вообще просто…

С. СОРОКИНА: Подожди, и дальше что?

Г. ПАВЛОВСКИЙ: А с точки зрения Конституции нам нужен новый президент. Это вот такая дилемма есть, но она разрешима разными способами.

Ведущие искренне не догоняли, они делали то, что обычно делают отчаявшиеся решить шараду – сдавались. Но Павловский продолжал интриговать.

Г. ПАВЛОВСКИЙ: «Он даже не сказал: «Я ухожу». Он сказал: «Я буду соблюдать Конституцию, не буду баллотироваться третий раз»… Еще бы не хватало, чтобы президент публично заявлял, что он намерен нарушить закон или Конституцию, нет, он сделал то, что должен сделать на его месте любой президент… Я исключаю только одну возможность – я исключаю возможность его ухода из политики, и со мной ее исключают около 80% населения, потому что наша система становится нестабильной в этой ситуации… Но есть у нас ограничения президентства, как и другие, они должны быть соблюдены, но Путин при этом никуда уходить не должен… Я думаю, что он останется во всех смыслах, кроме конституционного».

Я понимаю отчаяние Светы, тщетно пытавшейся уследить за движением мысли изощренного пиарщика, который, очевидно, пришел в студию с единственной целью загадать эту загадку, застолбить «уходя, не уходит», пригласить слушателей озаботиться вместе с ним состоянием страны без Путина, воззвать 80% населения отстоять однополярный мир в России, напомнить тем, кто забыл или сомневается, что второй такой великой любви, как этот президент, у нашего исстрадавшегося народа в ближайшем будущем не предвидится. Страны без Путина не будет, пел Павловский. И Света молила о разгадке: «Не понимаю тогда, если преемника не будет, Путин не уходит, при этом Конституцию мы не меняем, я ничего не понимаю…».

И вместо того чтобы внятно ответить за все это светопреставление в студии, Павловский в конце программы снизошел лишь до похлопывания по плечам не ведающих высоких тайн присутствующих: «Ваши вопросы совершенно естественны, на самом деле — так кем же будет Путин? Потому что построение политической конструкции, в которой Путин останется лидером, распоряжающимся всем необходимым для этого, не будучи президентом, это новость для России».

Лидером, распоряжающимся всем необходимым для этого, не будучи президентом, был царь. И это для России не новость. И Белковский вполне разумно вставил во время передачи слово «монархия».

Остается понять, зачем Глеб Павловский выдал все эти вводные, запутывая окончательно и ведущих и слушателей? Почему эксперт в программе загадывал загадки, хотя его роль в данной программе состояла в том, чтобы дать отгадки? Зачем было так все и всех запутывать, если его звали для того, чтобы распутывать. Откуда такое неуважение к слушателям и ведущим, которые как дети малые плясали битый час под дудку факира в надежде получить в конце за свои старания конфетку – ответ на вопрос: если не президент, то кто?, если не уходит, то как?, если остается, то кем? Не получили.

Кому он все это рассказывал? То ли большинство хотел успокоить: мы сейчас что-нибудь придумаем, и Путин останется, не бздите. То ли меньшинство, без учета интересов и мнения которых, как сказано выше, демократии не бывает, предупреждал: мы сейчас такое придумываем, что даже вы не подкопаетесь, но и Путин не уйдет, хотя вы об этом и мечтаете. То ли себя предлагал в качестве конструктора будущей диковинной конструкции. У меня как у слушателя осталось смешанное чувство: или разводил, или попользовал – эфир, нас, ведущих… Честно говоря, я давно не сталкивалась вот с таким неприличным уровнем эфирного интриганства, когда речь идет о будущем страны.

Могу сформулировать шараду Павловского для любителей разгадывать шарады: «А И Б сидели на трубе. Что надо сделать, чтобы А не упало, Б не пропало и И не осталось сидеть одиноко на трубе, потому что долго оно там в этом одиночестве без А, а также Б не удержится». Наиболее интересные решения обещаю передать Павловскому и группе конструкторов уникального в своем роде отечественного сооружения под названием «демократия одного хозяина, одного суверена».