Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Все вижу, все слышу, ничего не говорю

28.12.2010, 10:51

Глеб Черкасов сетует на то, что власть не умеет разговаривать с народом

Политические итоги 2010 года чудесным образом описываются повесткой дня двух заседаний Госсовета — январского и декабрьского. В начале года прошло запланированное мероприятие, посвященное политической реформе. В конце года тему заседания Госсовета, изначально посвященного детям, пришлось срочно поменять на вопрос о межнациональных отношениях.

Также политические итоги 2010 года не менее удачно описываются двумя уличными мероприятиями, случившимися в начале и конце года. В январе в Калининграде прошел большой санкционированный митинг, участники которого выдвинули ряд политических и экономических требований. Многие из них были совершенно неприемлемы для федеральной и региональной власти. Но что-то можно было обсуждать, а что-то получилось выполнить. Например, уволить губернатора. В декабре в Москве прошла серия несанкционированных акций прямого действия, участники которых практически никаких требований не выдвигали. А то, что было выдвинуто, обсуждать, по большому счету, невозможно.

То есть в 2010 год страна вступала со стабильной политической системой, которую надо было только слегка модернизировать, и в целом законопослушным населением. Так, по крайней мере, это подавалось руководством страны. Финал года... Ну все, в общем, видно. И тут не только в событиях на Манежной площади дело. В последние дни в московских аэропортах скопились сотни, если не тысячи разозленных и фактически готовых к решительным действиям людей. Это очень благонадежные граждане. Почти наверняка никого из них на Манежной площади не было. С ними надо разговаривать, им надо помогать. И снова не видно никаких представителей политических структур — хоть лояльных, хоть оппозиционных. Что бы они смогли сделать? Приехать в аэропорт, поговорить с людьми, попытаться их успокоить, вступить в переговоры с администрацией аэропорта, добиться хоть сколько-нибудь внятной информации, возможно, организовать подвоз воды и провианта. Не то чтобы сразу голоса в кармане, но польза репутации.

В течение года мы не раз видели, как, столкнувшись с той или иной важной проблемой, граждане проявляют свое недовольство или возмущение. И каждый раз для местной или федеральной власти было несколько затруднительно вступить с этими людьми в диалог. Не потому, что не хотели. Не могли. Отучились разговаривать с кем бы то ни было, кроме своих активистов или специально собранной массовки. И обсуждать серьезные проблемы в оперативном режиме тоже отучились. На первом после событий на Манежной площади заседании Госдумы о событиях в Москве умолчали не только представители «Единой России», но и оппозиция. Можно увидеть в этом признак режиссуры учреждения, «которое не место для дискуссий», а можно — банальную неспособность подобрать слова для оценок и предложений. Кто-нибудь может представить себе Бориса Грызлова или Геннадия Зюганова, с мегафоном в руках успокаивающего толпу на Манежной площади? Нет таких людей и в как бы несистемных политических организациях. А с помощью сил быстрого реагирования такие войны не выигрываются: дубинки и водометы могут обеспечить успех только в локальных сражениях.

И не то чтобы на самом верху не понимали опасности такого разрыва между политическим классом и населением. Наоборот, судя по итоговому интервью Дмитрия Медведева, его эта проблема очень беспокоит: «Ведь почему возник диссонанс в 80-е годы?.. Потому что власть наверху говорила одно, а внизу происходило совсем другое. Если будет такой разрыв между позицией власти, между позицией того же самого президента, правительства, партии, допустим, которая принимает решения, и реальными процессами внизу, то тогда провалится и модернизация».

Но ведь разрыв не сегодня образовался и даже не в начале года, когда созывался Госсовет по политической реформе. В какой момент руководители страны и их соратники обманули себя тем, что все отлично, и, почему они себя так обманули, тема отдельного исследования. Сейчас гораздо интереснее, что они будут делать дальше. Потому что возрождение традиции предметного разговора с гражданами предполагает полноценную реформу той политической системы, которой так гордятся руководители страны.