Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Прописка в РФ: бюрократия заставляет выучить русский

С какими трудностями столкнулись мигранты из ЕС, перебравшиеся в Россию

Французский актер и российский гражданин Жерар Депардье во время посещения Белоруссии, 2015 год Виктор Толочко/РИА «Новости»
Французский актер и российский гражданин Жерар Депардье во время посещения Белоруссии, 2015 год

В Россию приезжают мигранты не только из Средней Азии и Закавказья, но и из стран Европейского союза. И те и другие пользуются услугами одних и тех же служб по оформлению документов, легализующих статус на российской территории. «Газета.Ru» рассказывает, как жители дальнего зарубежья преодолевают все круги «российского бюрократического ада».

Владимир Веретенников, гражданин Латвии

«Решение переехать в Россию у меня назревало давно. По профессии я журналист, мне всегда хотелось писать о России и о русскоязычной части населения моей республики. Однако в Латвии это делать не так просто из-за политических проблем. Кроме того, заработок работника СМИ в Даугавпилсе, откуда я родом, совсем невысок. При этом мой переезд в Россию осложнялся тем, что я гражданин Латвии.

В моей стране есть два типа паспортов: паспорта граждан и паспорта неграждан, подавляющее большинство которых — русские или другие русскоязычные жители Латвии.

Неграждане имеют право въезжать на российскую территорию, такова программа, которую российское правительство создало много лет тому назад. А вот гражданам Латвии, которая входит в ЕС, приходится оформлять визу. Так поступил и я, получив так называемую переселенческую визу для русских, которую мне выдали в соответствии с соглашением между Москвой и Ригой от 1993 года.

Реклама

Я решил перебраться в Санкт-Петербург: здесь у меня живут родственники и друзья, кроме того, этот город находится близко к моей родине. Приехал я сюда в ноябре 2015 года и сразу занялся вопросом оформления документов, которые бы позволяли жить в РФ постоянно.

Чтобы закрепиться на территории России, приезжему необходимо получить разрешение на временное проживание (РВП). Поскольку Мурино, где я прописался, административно относится не к Санкт-Петербургу, а к Ленобласти, ехать мне предстояло во Всеволожск, в местное отделение Федеральной миграционной службы.

Предварительно я отыскал сайт этого отделения ФМС и узнал расписание его работы. Вся процедура выглядела следующим образом: сначала ты получаешь первичную консультацию, потом сдаешь комплексный экзамен (русский язык, история и право России), оформляешь полный медосмотр, отдаешь полученные документы вкупе с заявлением — и получаешь заветный документ.

Когда я приехал на место, меня потрясла огромная очередь на вход. Приемного времени для соискателей РВП выделялось лишь четыре часа в неделю: по два в понедельник и пятницу.

Но оказалось, что для того, чтобы попасть на прием, просто встать в очередь недостаточно. Чтобы тебя гарантированно приняли, нужно было любым путем попасть в первую десятку посетителей. На какие только ухищрения люди не шли, чтобы оказаться в числе этих счастливчиков!

Часами переминались с ноги на ногу ночью на морозе, спорили, выясняли отношения... Впрочем, большинство все-таки вели себя организованно — заводили списки с указанием, кто за кем стоит, добросовестно вносили всех новоприбывших. Я через эту очередь попасть в заветное число так и не смог, меня спасли знакомства с российскими журналистами, которые подсказали мне телефон «нужных людей» из ФМС, а они, в свою очередь, помогли мне попасть на прием. Однако впереди меня ждало еще много проблем.

Срок ожидания ответа на заявление, как меня предупредили во всеволожском ФМС, составлял не менее шести месяцев. А время действия переселенческой визы, которую мне выдали перед отъездом в Россию, не превышал и трех!

«Ничего страшного, — ответила принимавшая документы чиновница на мой немой вопрос. — Когда трехмесячный срок подойдет к концу, явитесь к нам и мы продлим вам визу. Заодно уж продлим и регистрацию по месту прописки». Но когда в назначенное время я приехал, никто не собирался продлевать визу. Со мной разговаривала другая чиновница, она меня ошарашила: «С чего вы решили, что вам продлят визу? Возвращайтесь в Латвию и ждите, когда придет ответ на ваш запрос по РВП».

Я стал ей объяснять, что уже снял квартиру в России и нашел работу, однако что делать в этой ситуации, она не подсказала.
На следующий день я, булькая от сдерживаемой ярости, ехал во Всеволожск. С собою захватил милейшего старика Михаила Васильевича, у которого был прописан.

Оказалось, что в этом замечательном человеке, бывшем инженере и антарктическом полярнике, оказался заложен нереализованный актерский талант. Как только мы приблизились к ФМС, он преобразился в форменного Паниковского: нацепил очки и принялся тыкать тростью в асфальт с такой силой, что любой теперь мог бы признать в нем слепого. А я стал при нем кем-то вроде внучка-поводыря. Вцепившись мне в локоть, Михаил Васильевич хрипло кричал в ухо: «Куда ты меня тащишь, идиот эдакий?! Осторожней! Споткнусь — трость тебе об хребет переломаю!».

Когда мы оказались в фойе, то стали решительно продираться сквозь толпу. И люди вынуждены были нас пропускать — по закону инвалид всюду идет без очереди. И злобная церберша Татьяна Васильевна, неустанно дежурившая у входа, нас пропустила.

Почти моментально оказались у заветного окошечка. Я предъявил документы и — о радость! — чиновница велела мне заполнять анкету на продление визы. Возникла минутная заминка из-за отсутствия понадобившейся фотографии паспортного формата. «Вы уж простите этого охламона на первый раз, а уж потом я с ним за разгильдяйство разберусь по-свойски», — сказал Михаил Васильевич.

Весной стало известно об указе Путина, которым прежний ФМС расформировали, а ее функции передали МВД. Я напрягся, по опыту зная, что в период любых реформ суматоха и неразбериха увеличиваются в геометрической прогрессии.

Впрочем, полицейские сработали по-военному четко: меня предупредили, что ответа на мое заявление об РВП не стоит ждать раньше конца июня, однако конверт на мое имя пришел уже 10-го. Я вскрыл его слегка дрожащими пальцами и прочел о том, что мою просьбу удовлетворили. Теперь драгоценное разрешение на проживание нужно было забрать.

В приподнятых чувствах отправился во Всеволожск… и наткнулся на пустое здание. «Осиротевшая» Татьяна Васильевна разъяснила, что одним из последствий реформы стал перевод всей работы с мигрантами по Ленобласти в «Единый центр документов» в Санкт-Петербурге, что на улице Красного Текстильщика.

Он находился в противоположном месте от того конца Петербурга, где я живу, но, к счастью, я успел до его закрытия и получил заветный документ. Радоваться было рано. Оказалось, что в течение семи рабочих дней я должен получить регистрацию на три года у того человека, где я прописан.

К счастью, Михаил Васильевич опять не подвел. Снова мы пробились вне очереди — и я выходил из учреждения с драгоценным штампом аж до обеда. Но это опять было не все, в «Единый центр» мне пришлось наведаться еще дважды. Сначала подал документы на оформление выездной визы на три года. Без ее наличия выезжать из России мне дозволялось лишь в те страны, с которыми у РФ действует безвизовый режим, а Латвия в их число не входит.

Визу мне пришлось ждать две недели. За это время успел смотаться в Москву на концерт Black Sabbath, дважды съездил во Всеволожск. Сначала в налоговую, оформить ИНН (индивидуальный номер налогоплательщика), после в Пенсионный фонд за СНИЛС (страховой номер индивидуального лицевого счета).

А потом мне выдали визу. Великий день, окончилась моя миграционная эпопея... Реформа возымела действие: раньше я мог ходить в «старую» ФМС раз за разом и, увязнув в бесконечной толпе посетителей, так и не попасть на прием. Теперь же туда можно гарантированно пробиться в первый же день, хоть и отстояв предварительно много часов в очереди. Сдвиг к лучшему существеннейший!

Вновь ощутив себя свободным человеком, я решил, естественно, посетить родную Латвию — навестить родителей и друзей. Добирались на машине с братом и его друзьями, на КПП Убылинка-Гребнево прибыли в час ночи. И тут Росфедерация сыграла для меня последний аккорд в первичной истории моего переезда. Пограничница в будке долго всматривалась то в мое лицо, то в паспорт, а потом вопросила:

«А почему выездная виза оформлена на Владимира Веретенникова, а в паспорте вы значитесь Владимирсом Веретенниковсом? Тут же явное несовпадение. Как вы можете доказать, что это один человек?»

Дело казалось серьезным, нас задержали на целый час. Связывались с кем-то по телефону, «пробивали» мои данные по базе. Я перестал рыть землю копытом и принялся настраиваться на худшее — вот сейчас по ночи через лес пойду пешком обратно в Остров. Однако пограничница выяснила, что это не моя ошибка, а тех, кто оформлял мне визу. Едва веря своему счастью, я забрал паспорт, и мы поехали.

Здравствуй латышский пограничник, страж родного края!».

Антони Лефевр, гражданин Франции

«Я решил переехать в Россию в связи с тем, что здесь по моей специальности для приезжих из дальнего зарубежья больше перспектив и возможностей, чем у меня на родине. Я сам из города Тур в центральной части страны. Там не так много открытых вакансий для педагогов, а я по профессии преподаватель французского языка.

Знал, что в России неплохие перспективы для преподавателей-носителей французского. Но реальность превзошла мои ожидания: оказывается, что когда специалист из дальнего зарубежья становится в России индивидуальным предпринимателем, он на два года освобождается от налогов! В моей стране налоговое законодательство очень жесткое, и для меня это был очень приятный сюрприз.

Переезд в Россию я начал еще три года назад. Сначала я приехал сюда по рабочей визе, как и многие люди из стран ЕС. Но по этой визе можно находиться в России около 90 суток, а затем требуется уезжать к в свою страну и получать новую. Это крайне неудобно. Потом я встретил женщину, которая вскоре стала моей женой. А члены семьи гражданина России, по вашим законам, сразу получают право на Разрешение на временное проживание (РВП).

И я решил оформить этот документ. Вот здесь я столкнулся с проблемами вашей миграционной службы. Дело в том, что ее

сотрудники ориентированы в первую очередь на работу с приезжими из стран СНГ, а вот особенностей оформления мигрантов из Евросоюза в большинстве своем эти люди не знают.

К тому же мало кто знает английский, поэтому часто я ходил по всяким ведомством с женой, она мне все переводила. Еще проблема с переводом документов. Для получения РВП необходимо предоставить множество бумажек: копию паспорта, миграционную карту, копию визы, справку об отсутствии судимости и еще ряд документов. Естественно, их оригиналы были на французском. А переводить их сложно еще и потому, что не все документы в вашей правовой системе имеют свой прямой аналог во Франции. Например,

у нас нет такого понятия как «справка об отсутствии судимости», у нас есть два типа документов, которые подтверждают, что вас не привлекали к уголовной ответственности. И я долго не мог понять какой же именно документ нужен.

Надо сказать, что ту часть процедуры, которая связана с медосмотром и экзаменом, организована неплохо, я прошел все за один день. Делал это я в новом миграционном центре в Сахарово, куда ездил от метро «Аннино» на автобусе. Во время всех этих хлопот с бюрократией я подучил русский, и это нормально: когда хочешь жить в той или иной стране, ты должен знать язык, на котором тут говорят. Конечно, речи не идет, чтобы освоить русский на том уровне, чтобы читать в оригинале Пушкина и Достоевского, но базовые знания должны быть.

А итогом всех моих хлопот стало получение РВП, по которому я сейчас живу в РФ и работаю. Европейцы после подачи всех документов обычно ждут этого документа шесть месяцев. Но когда мне выдали первоначальный вариант РВП, мое имя там было написано с ошибкой, и я ждал еще месяц, пока ее исправят. Но, несмотря на все трудности, я рад, что документ в итоге получил.