Полицейское шапито

Московская полиция провела пиар-акцию в Центре содержания иностранных граждан

__is_photorep_included5604177: 1
Московская полиция устроила выездную пиар-акцию, чтобы показать, как функционирует Центр содержания иностранных граждан. Однако самое интересное осталось недоступным. Иностранцев, которые по два года ждут депортации, белорусов, которых не имеют права выдворять, грязные камеры и другие особенности кооперации полиции, судебных приставов и миграционной службы журналистам так и не показали.

Четырехэтажное здание Центра содержания иностранных граждан (ЦСИГ) находится в поселке Северный на Дмитровском шоссе и соседствует с двухэтажными коттеджами и дачными домиками. Территория возле него напоминает кадры из фильма про конец света — горы мусора, бетонные блоки, старые машины, грязь.

«Так, кого не хватает? «Рен-ТВ» приехали?» — спрашивает представительница пресс-службы московской полиции. «Рен-ТВ» приехали, так же как и Первый канал, и ТВЦ, и другие государственные СМИ. В пятницу в ЦСИГ московский главк проводил пиар-акцию, посвященную мирному пребыванию нелегальных мигрантов, которых из палаток закрытого уже лагеря в Гольянове переселили в палатки в Северном.

«Вставайте вот сюда, здесь вид лучше, на фоне туалетов не нужно становиться», — командует пресс-служба. К камерам выходят трое сотрудников московского главка и сотрудница пресс-службы в бежевом костюме.

«Сегодня мы проводим выездную пресс-конференцию на тему...» — начинает женщина в бежевом и внезапно замолкает. Тридцатисекундная пауза, она вспоминает, как же называется сегодняшняя пресс-конференция. Тут ей протягивают листок бумаги, и она с облегчением продолжает: «На тему «Деятельность ГУ МВД России по Москве в области борьбы с нелегальной миграцией и организованной этнической преступностью».

Градус нелепости всего происходящего продолжает повышаться. Оператор Первого канала, внушительный мужчина с бородой, командует:

— Представьтесь!

— Я заместитель начальника управления общественных связей ГУ МВД по Москве, — представляется Светлана Кокотова, женщина в костюме.

— Одно из приоритетных направлений работы московской полиции — операции по декриминализации московских рынков, борьба с этнической преступностью, — говорит заместитель начальника управления охраны общественного порядка ГУ МВД по Москве Олег Сигунов.

— Здесь находятся только те граждане, которые имеют постановление суда о выдворении за пределы РФ. Все жалобы граждан рассматриваются в установленном законом порядке, жалобы поступают в основном на судебные решения, — говорит начальник ЦСИГ подполковник Дмитрий Сухов.

Слово у представителей главка почти сразу же перехватывает Антон Цветков из фонда «Офицеры России»:

— Мы знаем, что большое количество правозащитников были возмущены, в каких условиях содержались мигранты в Гольянове. Хотя многие люди, кто профессионально занимается этой тематикой, — я много лет этим занимаюсь — мы говорим о том, что условия в палаточном лагере были намного лучше, даже чем в Центре содержания иностранных граждан. Правозащитники были недовольны тем, чем кормили мигрантов в лагере, но пусть они выедут за МКАД и посмотрят, чем питаются граждане нашей страны.

Действительно, по сравнению с ЦСИГ лагерь в Гольянове кажется уже не таким ужасным местом. Однако это странная альтернатива: Гольяново как меньшее из зол.

Большинство людей, содержащихся в ЦСИГ, находятся в тех же условиях, в каких в СИЗО сидят насильники и убийцы. Хотя большинство содержащихся в ЦСИГ виноваты лишь в том, что Мосгорсуд без особого разбирательства постановил их выдворить. К примеру, тут есть граждане Белоруссии, которых выдворять из России не имеют права, поскольку Россия и Белоруссия — Союзное государство. И представители столичной полиции этого не отрицают. «Я согласен, что их не должны выдворять. Но есть постановление суда», — говорит корреспонденту «Газеты.Ru» начальник ЦСИГ Сухов.

— Это адекватные действия московской полиции, которые начались после нападения на сотрудника полиции, — объясняет Антон Цветков. — В их рамках была выявлена куча незаконных производств, объектов, где в рабских условиях содержались мигранты, возбуждены несколько сотен уголовных дел по привлечению рабского труда. Эти фабрики были организованы вьетнамцами, в них были вьетнамские менеджеры. И представители посольства пытались сместить внимание с того, что по сути вьетнамские граждане организовали на территории Москвы нелегальное производство, на то, что бедные вьетнамцы находятся в сложных условиях в лагере.

По словам Олега Сигунова, процесс депортации занимает до трех месяцев. Однако правозащитники ранее сообщали, что в центре уже на протяжении двух с половиной лет содержится «вор в законе» Сумбат Абасов, человек без гражданства. Он сидел в тюрьме, когда развалился СССР, и в итоге остался без документов. По данным правозащитника Андрея Бабушкина, на май нынешнего года в ЦСИГ более года содержатся десять человек — их, как и Абасова, не готова принять ни одна страна. Федеральная миграционная служба никак не решает вопрос об их статусе. Их просто некуда девать.

Тем временем пресс-конференция показательно продолжается. Рядом с корреспондентом «Газеты.Ru» стоит журналист из государственного информагентства, к нему подходит Кокотова и шепчет на ухо:

— Обязательно спроси, сколько дел возбуждено по факту использования рабского труда.

— Спрошу, — отвечает ей журналист.

Однако задать вопрос от пресс-службы московской полиции представителям московской полиции ему не удается. Пресс-конференция резко заканчивается, после того как из окон ЦСИГ раздаются громкие крики: «Мы здесь задыхаемся! Нам здесь нечем дышать!»

Дело в том, что палатки, в которых еще остаются около 100 вьетнамцев, стоят на траве за высоким забором с колючей проволокой. Вьетнамцы могут свободно ходить, пить воду из установленной колонки и находиться более или менее на свободе, а напротив палаток находится стационарное помещение ЦСИГ — четырехэтажное серое здание кубической формы с железными решетками на окнах.

К каждой оконной решетке прилипли по несколько человек и кричат журналистам, что у них нет ни мобильных телефонов, ни горячей воды и что их содержат здесь, как в тюрьме.

— У меня административное правонарушение, почему меня содержат здесь, я не понимаю! — кричит гражданин Украины, ждущий депортации.

— Пусть нас в душ выводят хотя бы два раза в неделю! — кричит из-за решетки таджик.

— Вы можете зайти сюда, нам помочь? — раздается сверху.

— Мы живем тут — 13 человек в одной камере. Как там в лагере? — кричит наш старый знакомый из гольяновского лагеря афганец Мухаммад Юсуф.

Хотя, по заверению полиции, камеры в ЦСИГ рассчитаны на 2–12 человек. «Кому-то удобнее находиться в двухместной камере, а кому-то — в 12-местной, там можно общаться», — объяснял Цветков на пресс-конференции.

«Необходимо строить центр на 2000 человек, причем чтобы были прописаны условия, в которых должны содержаться иностранные граждане, ждущие выдворения, — говорит Владимир Осечкин, глава проекта «Гулагу.Нет», который также в пятницу приехал в ЦСИГ. — Это не должна быть камерная система».

По словам полковника Сигунова, на прошлой неделе московская полиция направила в правительство города запрос о предоставлении такого помещения. «Однако ситуация такая, что сейчас зданий в городе под этот центр нет. Его нужно строить».

«Должно быть выпущено постановление правительства, в котором будет прописано, как эти люди должны содержаться. У нас они содержатся в условиях изолятора», — соглашается Дмитрий Сухов.

«Когда я спрашиваю у людей в палатках: вы хотите внутрь центра? — они все говорят, что не хотят. Потому что это — тюрьма, а это — пионерлагерь. У нас нет возможности их освободить, есть судебное решение, и полиция их не отпустит. Поэтому остается лишь выбор: большее зло или меньшее зло», — говорит Осечкин.

Однако, как считают правозащитники, есть еще один вариант — сделать так, чтобы Мосгорсуд не выписывал постановления о депортации под копирку, а рассматривал каждый случай в отдельности. Чтобы была возможность предоставить переводчика тем, кто не понимает русского языка, чтобы не выносилось автоматически постановление о принудительной депортации без рассмотрения смягчающих обстоятельств вроде родственников в России, как было в ситуации с молдаванином Олегом Бариновым, о котором писала «Газета.Ru». К нему, кстати, в поселок Северный продолжает приезжать его гражданская жена Инна Гяургиева, которая на нервной почве потеряла ребенка.

В ЦСИГ, по словам Сухова, сейчас находятся три беременные женщины. В центр «Канатчиково», где содержатся мамы с детьми, их отправить не могут. У одной из женщин, по словам правозащитников, которые были в «Канатчиково» на прошлой неделе, в ЦСИГ случился выкидыш.

— Предвидя ваш интерес к центру содержания, мы вчера служебной камерой отсняли момент депортации, внутренние помещения и даже несколько интервью, — говорит Кокотова.

Действительно, интерес к ЦСИГ «Газета.Ru» проявила давно. Но на наши запросы о посещении стационарного ЦСИГ и о возможности интервью с содержащимися в нем иностранцами так и не получили ответа от ГУ МВД по Москве.