Пенсионный советник

Каннам подложили свинью

Интернет-сервис Netflix представил в Каннах два онлайн-фильма

Кадр из фильма «Окча» (2017) Plan B Entertainment
Кадр из фильма «Окча» (2017)

На Каннском международном кинофестивале, несмотря на протесты, показали два онлайн-фильма компании Netflix — «Окча» и «История семьи Майровиц». По регламенту прокатываемое интернет-кино не имеет права состязаться с «обычными» фильмами, но интернет-компании удалось прорваться в конкурс фестиваля и произвести эффект на зрителя.

Когда в Каннах начался показ корейской научно-фантастической комедии «Окча», в кинотеатре Grand Theatre вдруг поднялся возмущенный гул. Но критикам, которым повезло сесть в амфитеатре, показалось, что это обычная реакция здешних снобов — в первую очередь, французских — на агрессивное продвижение американского интернет-кинотеатра.

Реклама

Напомним, после объявления Каннской программы Французская федерация национальных кинотеатров выступила с ультиматумом:

онлайн-фильмы, которые не выходят в местный прокат, не должны участвовать в конкурсном смотре.

Netflix вызвалась организовать ограниченный прокат во Франции, ведь фильм и так выходит в кинотеатрах Америки и Англии, и намеревается открыть широкий фронт в Южной Корее. Но помешало законодательство: по французским нормам между премьерой в кинотеатрах и онлайн-показом должно быть не меньше 36 месяцев. В итоге Канны нашли компромисс:

со следующего года все фильмы онлайн-кинотеатров будут участвовать лишь во внеконкурсной программе.

А в этом году две картины Netflix все же приехали — и получили свою порцию возмущения от рассерженных киноманов.

Причем на показе «Окчи» свист не утих и после демонстрации логотипа интернет-гиганта. Критики на балконе шумели целых 10 минут, заставляя нервничать коллег снизу. А затем фильм остановили — к огромным аплодисментам толпы. И спустя какое-то время запустили вновь — но на этот раз логотип Netflix обругали еще громче. Зато стоило на экране появиться Тильде Суинтон в брекетах, как зал затих.

Свинина по-корейски

Кадр из фильма «Окча» (2017) Plan B Entertainment
Кадр из фильма «Окча» (2017)

Впрочем, и без этой досадной случайности «Окча» вряд ли могла бы рассчитывать на благосклонность Канн. У корейского режиссера Бо Дзон-хо репутация визионера от коммерческого кино. Его последняя картина «Сквозь снег» была антиутопией, леденящей душу зрителя и тело Криса Эванса, Джона Херта и все той же Тильды Суинтон. А его главным фестивальным успехом в Европе считается «Воспоминание об убийстве» 2003 года — картина, смешивающая детективный сюжет с социальным очерком и политическим докладом.

«Окча», при всех своих достоинствах, еще легковеснее. Это тоже антиутопия, но совсем сатирическая:

некая корпорация выращивает генно-модифицированных свиней исполинских масштабов и хорошо вкладывается в пиар своей инициативы.

Первое поколение свиней объявляют чудом природы, рассылают по всему миру локальным фермерам и готовят к грандиозному реалити-шоу, где победит самый милый поросенок. Управляет корпорацией героиня Тильды Суинтон — эксцентричная пародия на социально-ответственных и кристально прозрачных предпринимателей цифровой эпохи.

А реалити-шоу для нее устраивает персонаж Джейка Гилленхола — телеведущий-зоолог, напоминающий что-то среднее между Николаем Дроздовым и Бруно из «Бруно».

Победа в конкурсе достается добродушной свинье Окче из Южной Кореи, и ее маленькую хозяйку (двенадцатилетняя актриса Ан Со-хен) ждет и комическое, и страшное путешествие в Америку — причем в компании радикальных экотеррористов. Их играют Пол Дано, Лили Коллинз и Стивен Ян из «Ходячих мертвецов».

«Окча» остроумна и мелодична, но по каннским меркам чересчур сентиментальна. Ничего радикально нового про капитализм, политический активизм и проблемы планеты она не сообщает. Трогательный ребенок, неотразимая компьютерная свинья, неожиданная в корейском фильме музыка в стиле Горана Бреговича и несколько сцен-перевертышей (в которых бадди-комедия становится душераздирающим хоррором) —

заявка скорее для профильного фестиваля кинофантастики, чем для главного киносмотра планеты.

Однако в двух аспектах «Окча» все же экстраординарна. Во-первых, фильм демонстрирует, что

и Netflix, и его аудитория готовы к просмотру абсолютно кинотеатральных блокбастеров, не выходя из дома.

А во-вторых, «Окча» — как бы осторожно это сформулировать без спойлеров — завершается непривычной для антиутопий мыслью-компромиссом. Мы привыкли, что в кино про тоталитаризм побеждает или система («1984»), или мы («Властелин колец»).

«Окча» устами ребенка объясняет, что выиграть у корпораций нельзя — но от них можно откупиться.

Истории семьи Майровиц

Кадр из фильма «Истории семьи Майровиц» (2017) Gilded Halfwing
Кадр из фильма «Истории семьи Майровиц» (2017)

Другой фильм Netflix, «Истории семьи Майровиц» Ноа Баумбаха, тоже снят виртуозно, но и он с большой вероятностью проиграет в основном смотре. Зато он демонстрирует еще одно преимущество домашнего кино над театральным — особый мягкий монтаж, превращающий почти двухчасовую семейную сагу в эпизод хорошего драматического сериала.

Год назад похожий фокус по заданию интернет-компании Amazon пытался провернуть Вуди Аллен, но у него получилось совершенно обратное.

Его сериал «Кризис в шести сценах» оказался обыкновенным фильмом маэстро, порезанным на полдюжины кусочков. И от этого стал перевариваться лишь тяжелее. У Баумбаха все иначе: отношения внутри семьи раскрываются на микропланах; одна удачная шутка говорит о героях больше, чем длинная драматическая сцена; а ярким актерам не приходится притираться друг к другу.

Семья Майровиц выглядит так, будто сбежала из трагикомедии Уэса Андерсона: у каждого из ее членов есть незаживающая рваная рана, но остальные так и норовят заклеить ее каким-нибудь розовым пластырем из детской аптечки.

Бен Стиллер и Адам Сэндлер играют двух братьев, выросших под гнетом самовлюбленного отца, который и на старости лет мнит себя большим художником.

Их сестру — актриса Элизабет Марвел из второго сезона «Фарго». Язвительного и жестокого самодура-отца изображает Дастин Хоффман. А одну из его жен — уморительная Эмма Томпсон.

И да, в какой-то момент в кадре появляется Сигурни Уивер и говорит: «Привет, я Сигурни Уивер».

Как и в «Милой Фрэнсис», которая окончательно сделала Баумбаха широко известным в узких кругах, нежность, ирония и жизнелюбие этого фильма обманчивы. За игрой знаменитых комиков скрывается пугающей интенсивности боль, но зрителю словно бы несколько раз дают право выбора — замечать ее или нет. Что опять же

делает фильм идеальным для домашнего просмотра под любое настроение — и в любом составе.

Однако, увидев на экране логотип Netflix, критики в Каннах по-прежнему кричат «Бу!». Но добродушно аплодируют после титров. Скорее всего, интернет-гигант вернется в Америку без наград. Но кроме имиджевых достижений он может гордиться и тем, что поднял вопрос о культуре киносмотрения. Что считать походом в кино — коллективный опыт? Но на интернет-канале в тот же момент ту же передачу могут смотреть миллионы людей. Ширину экрана и мягкость кресел? Здесь домашние театры давно могут поспорить с городскими. Попкорн? Не лучшая на свете еда. Уровень драматургии, широту авторских взглядов, разнообразие жанров? Теперь кажется, что паритет достигнут и здесь.