Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

«Патриотическое кино — любое, которое на два часа делает жизнь зрителя приятнее»

Режиссер Джаник Файзиев о любви к истории на экране, Годе российского кино и новой киностудии КИТ

Александра Борисова
Джаник Файзиев Сергей Карпов/ТАСС
Джаник Файзиев

«Газпром-медиа холдинг» объявил о создании киностудии КИТ, которая займется сериалами, полнометражными и документальными фильмами для основных телеканалов страны, включая Первый канал, НТВ и ТНТ. Ее руководитель, режиссер и продюсер Джаник Файзиев («Август. Восьмого», «Турецкий гамбит» и «Адмиралъ»), рассказал «Газете.Ru» о том, почему стоит предпочесть исторические мотивы злобе дня и как Год российского кино повлиял на производство фильмов в России.

Сейчас в производстве у КИТа находится 18 сериалов для показа в прайм-тайм. В следующем году на экраны обещают выпустить полнометражные «Легенду о Коловрате» и картину с рабочим названием «Невский пятачок» с Павлом Прилучным в главной роли, а также сериалы «Охота на дьявола» с Сергеем Безруковым и «Неуловимые» с участием Оксаны Фандеры. Газета.Ru расспросила руководителя студии Джаника Файзиева о перспективах нового продукта.

— Сегодня ваша киностудия представила 18 новых проектов. Какой из них вы можете назвать своим любимым?

— Я не могу так сказать, и не только по политическим соображениям. Мы за этот год сделали гигантскую работу, практически все проекты, что называется, — наши выношенные дети. Я с благоговением отношусь к фильму «Легенда о Коловрате», этот фильм для меня как больное дитя: все было против того, чтобы он получился. А он получился — и я в этом вижу какой-то божественный знак. Мне ужасно нравится, что у нас получается с «Невским пятачком»: после этого фильма у меня осталось ощущение, что мы стоим на пороге создания какого-то нового кино и нового отношения к визуальной эстетике.

Я с любопытством наблюдаю за всем, что касается сериала «Охота на дьявола» с Сергеем Безруковым, потому что он действительно сделан на каком-то высочайшем, совсем не сериальном уровне.

С восторгом просматриваю материалы сериала «Неуловимые», где играет Оксана Фандера с Сашей Лыковым, — я давно не получал такого удовольствия от актерской игры, от сюжета, и, если вы обратили внимание, из всех представленных сегодня фильмов аплодисменты вызвал именно он. Точнее, аплодировали Оксане, которая виртуозно говорит с одесским акцентом, говорит так, как от нее не ожидаешь, с каким-то утробным знанием образа «одесской мамы», совершенно не коррелирующимся с ее внешностью. По сути, это была роль для такой большой крупной актрисы, этакой «Одессы-мамы», а сыграла ее нежная, тонкая и красивая женщина — и лично у меня это вызывает оторопь.

Наверное, каждый фильм, который мы делаем, имеет какие-то свои радости.

К примеру, «Мертв на 99%» — это вроде бы понятная современная история человека, который попал в трудную ситуацию. Но она при небольшом бюджете сделана с таким темпераментом, что неожиданным образом «засвечивает кинопленку»: в мое время говорили, что кино получается только тогда, когда темное пространство между кадрами на пленке засвечивается энергией творцов. К сожалению или к счастью, это действительно так. Как бы режиссер ни выбивался, как бы ни работал, но, если он не засветил своей энергией матрицу, которая фиксирует изображение перед камерой, кино, как правило, не получается.

— Вы ставили и продюсировали многие фильмы, основанные на реальных исторических фактах и событиях. Большая часть фильмов, готовящихся КИТом к прокату или эфиру, тоже завязаны на историческую тематику. Сознательно концентрируетесь на этом контексте?

— Совсем нет. Знаете, сегодняшние авторы сценариев и режиссеры, как и любые живые люди, активно реагируют на то, что происходит у нас в стране. В то же время они понимают, что жизнь в России сильно и быстро меняется. В такой атмосфере им становится очень сложно рассказывать современные истории — и именно это объясняет такое количество проектов, связанных с фактами и событиями прошлого. Это в большей степени касается сериалов, нежели художественного кино: ведь кино — это всегда аттракцион,

заглянуть за толщу времен — это всегда трюк, часто компенсирующий отсутствие высоких бюджетов и сложной компьютерной графики.

В части сериалов обращение к историческим сюжетам — это, к сожалению, своеобразная дань времени:

сколько бы я сам ни бегал с фонарем в поисках современных историй, я их не нахожу, их катастрофически мало.

Перед появлением Булгакова с пьесой «Дни Турбиных» Станиславский часто сетовал на отсутствие современной драматургию. Понимаю, что время тогда было посложнее нашего, но все же до Булгакова авторам не хватало сил и смелости осмыслить быстротекущие изменения в стране. Так что давайте подождем чуть-чуть, как только жизнь стабилизируется, у нас в кино появятся в большом количестве и современные истории тоже.

— Тем не менее есть интерес к историческим фильмам и сериалам и у зрителей. Как думаете, что сейчас важно аудитории: восполнить пробелы в
знании истории или на несколько часов погрузиться в отвлекающую от современности атмосферу?

— Думаю, всё вместе. Зрительский интерес — это сумма интересов каждого отдельного индивидуума, которая складывается в единую тенденцию. Мы не сможем сказать, что конкретно интересует зрителя в историческом кино. Для кого-то это ожившие картинки, для кого-то — попытка заглянуть за толщу времен. Для кого-то это действительно желание изучить историю, для кого-то — бессознательная попытка сформировать свое отношение к происходящему сегодня. Когда событие уже произошло, зритель может его препарировать, анатомировать, изучить, обобщить сверху и снизу и так проанализировать то, что с ним происходит сейчас.

— Вы часто называли многие ваши проекты «социальными» — как, например, фильм «Август. Восьмого». Будете держаться этой линии и в работе на новой студии?

— Невозможно делать кинопродукт, будь то сериал или кино, если он неинтересен людям, которым его будут показывать.

Популярное кино всегда имеет большое социальное значение.

В свое время я выступал с докладом, где объяснял, что патриотическое кино — это не то кино, где люди сражаются за родину и погибают. Патриотическое кино — это любое кино, которое на два часа делает жизнь зрителя приятнее. В этом смысле мы в КИТе выполняем некую социально-медицинскую работу:

мы продаем людям эмоции.

И если вы удачно собрали кино или удачно придумали проект, то люди откликнутся на это. Когда в 150-миллионной стране 30% людей откликаются на то, что ты делаешь, твое кино автоматически становится социальным явлением.

— Вы были режиссером Главкино, а теперь, кажется, решили полностью посвятить себя новой работе в новой киностудии. Как можно сравнить то, чем вы занимаетесь здесь, с тем, что вы делали там?

— В Главкино я был просто приглашенным режиссером. Я не руководил студией и не отвечал за какие-либо бизнес-процессы. В то же время как режиссер я довольно самостоятельная фигура, ко мне относятся с уважением все, с кем я работал до сих пор, а потому никаких сложностей с переходом на новую должность у меня не было. В киностудии КИТ я отвечаю за процессы кинопроизводства в целом, и, поскольку некогда я возглавлял дирекцию кинопроизводства Первого канала, этот опыт близок мне, мне понятно, что делать. Но здесь совсем другие масштабы работы, да и я сам за прошедшее время серьезно вырос в профессиональном плане.

— Будете ли вы привлекать к работе зарубежных сценаристов, монтажеров и других профессионалов кинопроизводства, для того чтобы с их помощью поднять качество вашего контента?

— В отношении телесериалов это практически бессмысленно. Сериалы делаются исключительно на основе подробного сиюминутного знания жизни в стране. Срок производства сериала — приблизительно полтора-два года, и любой человек, который не жил в стране и не знает того, что происходит сегодня на улице, не в состоянии создать любопытный проект. Однако я считаю правильным привлекать иностранных монтажеров или звукорежиссеров к созданию художественных фильмов.

Ведь голливудский опыт, чего греха таить, в любом случае является более передовым. Максимально используя в своем кино опыт зарубежного кинопроизводства, мы тренируем нашу собственную индустрию.

— Какими для вас стали итоги Года российского кино?

— Такой год — это довольно формальная вещь. Но с другой стороны, я страшно благодарен российскому правительству за то, что они сделали этот год. Так или иначе, это привлекло внимание властных структур и общественности к тому, что российское кино — это отрасль, пусть не самая большая в денежном выражении (и, наверное, едва заметная в строчке бюджета), но заслуживающая огромного внимания.

Ведь для того, чтобы киноиндустрия работала слаженно и организованно, нужно отладить то, что называется, «строки смежных индустрий».

Кино — это симбиоз огромного количества отраслей производства. И хорошее кино возникает только тогда, когда все в стране работает на высоком производственном и технологическом уровне. За год мы многие вещи успели объяснить людям, принимающим решения, смогли повлиять на них. Активно работающая организация под названием «Ассоциация продюсеров кино и телевидения» занимается созданием законодательных документов для того, чтобы узаконить то, что происходит в кино, и даже изменить многие процессы — ведь сейчас правительство пользуется довольно старыми нормативами в отношении киноиндустрии. В этом смысле Год кино был для нас очень большой удачей.