Пенсионный советник

«С моей рожей положено играть только итальянцев, латино и евреев»

Актер Джон Туртурро о сериале «Однажды ночью»

Заира Озова 02.08.2016, 08:35
__is_photorep_included9733883: 1

Актер Джон Туртурро рассказал о своей работе в сериале канала HBO «Однажды ночью», о своей дружбе с Джеймсом Гандольфини, о расовых проблемах и стереотипах в кино.

Американец пакистанского происхождения Назир Хан (британский актер Риз Ахмед) получает приглашение на престижную вечеринку одноклассников, но по дороге туда на отцовском такси встречает симпатичную девушку (София Блэк-Д'Элиа из сериала «Молокососы»), с которой приятно проводит ночь. Утром Назир обнаруживает окровавленный труп своей новой знакомой, в панике бежит с места преступления, но все равно оказывается в полиции с обвинением в убийстве. Расследовать запутанное дело будет детектив Деннис Бокс (Билл Кэмп), а защищать возможного убийцу берется слегка расхлябанный адвокат Джек Стоун (Джон Туртурро). Сериал «Однажды ночью», который сейчас идет на канале HBO (и в российской «Амедиатеке»), — это ремейк британского шоу «Криминальное правосудие», в котором роль адвоката предназначалась для Джеймса Гандольфини из «Клана Сопрано». Но во время разработки сериала актер скончался, и его заменил Джон Туртурро, который рассказал «Газете.Ru» о сериале, об адвокатах и о дружбе с Гандольфини.

— На эту роль, что вы играете в сериале, изначально был утвержден Джеймс Гандольфини, и он даже появился в пилотном эпизоде…

— Джеймс был моим близким другом. Он совершенно потрясающе сыграл главную роль в моем режиссерском проекте «Любовь и сигареты». Я знал его еще до «Сопрано», мы дружили семьями, ходили друг к другу на свадьбы. А потом я оказался на его похоронах и выражал соболезнования матери. Его смерть меня серьезно подкосила, поэтому, когда мне предложили взяться за эту роль, я почувствовал себя немного странно: фактически я пытался занять место, предназначенное для Джеймса. Но я все же прочитал сценарий, а затем посмотрел пилот — с ужасом, прикрывая один глаз. Выяснилось, что Джеймса почти нет в пилоте, он появляется только в одной сцене в самом конце. С огромной бородищей, с авторитетом, с мощным присутствием в кадре. Я обсудил это с его менеджером и женой, они меня поддержали.

Я не мог просто так кинуться и сыграть его роль, он ведь был моим другом, поэтому во главе угла стоял вопрос этики.

К счастью, весь пилот держался на Ризе. И я просто сказал себе, что куда почтительнее в отношении Джимми будет сыграть эту роль, чем отказаться от нее.

— Между пилотным выпуском и премьерой сезона прошло больше трех лет. Наверное, приятно, когда у вас на руках так много времени?

— Да, для разнообразия. У меня было полно времени, чтобы подготовиться к роли. Я регулярно ходил в суд, наблюдал за работой плохих адвокатов. Но были и хорошие, и некоторые из них действительно помогли мне в создании образа, например Джефф Монтгомери, он звезда нью-йоркской юриспруденции. В какой-то момент мне подумалось, что именно таким адвокатом мог бы стать мой персонаж Стоун, если бы он не был таким эмоционально неполноценным и если бы не страдал каждый раз от осознания того, что он ответственен за жизнь своих подчиненных. Джефф же, напротив, считает, что нет дыма без огня. Неважно, какое у вас образование, социальное положение, этническая принадлежность, все это фигня, потому что принцип презумпции невиновности не работает. Скорее наоборот: каждый из подсудимых виноват, пока не доказано обратное.

— Критики уже сейчас сравнивают «Однажды ночью» с «Прослушкой». Как вам кажется, правомерны эти сравнения?

— Я не видел «Прослушку», поэтому у меня возникали другие ассоциации. Например, с Достоевским. Я читал сценарий, и у меня перед глазами возникали сцены из «Преступления и наказания» или «Записок из подполья». Также вспоминались истории Солженицына и Примо Леви о лагерях. Не стоит забывать и о кино 1970-х, и, конечно, оригинальном сериале. Его я тоже не смотрел, потому что не хотел, чтобы мое восприятие повлияло на создание образа. Зато я посмотрел французский документальный мини-сериал «Подозрения», который оказал большое влияние на работу Стива и Ричарда (авторы сценария Ричард Прайс и Стивен Зеллиан). Даже на бумаге эта история пробирает, заставляет спроецировать ситуацию на себя и задуматься: как же я отреагирую, если окажусь в этом месте, перекраивающем любого человека вдоль и поперек?

— Ваш персонаж прописан во всех подробностях, включая его проблемы со здоровьем — от экземы до аллергии на котов. Как думаете, возможно, именно это позволяет зрителям в него верить и сочувствовать ему?

— В этом отношении он обычный человек, у которого, как у многих из нас, есть проблемы со здоровьем. Это совершенно обыденное явление. Правда, ему приходится взаимодействовать с окружающим миром, и это не всегда проходит как по маслу. Я его стал понимать еще лучше после того, как походил по городу в гриме и посмотрел на реакцию людей. Все это объяснимо и логично: ты принимаешь лекарства, поэтому будь готов к побочным эффектам.

Конечно, мой персонаж пытается хорохориться и призывать на помощь чувством юмора, но в его сценах полно неловких моментов, связанных со здоровьем. Прямо как в жизни.

— У вашего персонажа сложились очень теплые отношения с чужим котом.

— Да, продолжая тему «прямо как в жизни», у меня, как и у Стоуна, тоже аллергия на котов! Вообще, все было не так ужасно, потому что кот — его на самом деле зовут Бэтмен — был вполне гладкошерстным и не линял особо. Смешно было наблюдать, как Стив пытается давать ему указания и тот почти всегда все послушно выполнял! Коты вообще классные. Жаль, что у меня на них аллергия. Некоторые сцены нас с котом я даже сам ставил как второй режиссер. Старался держаться от Бэтмена подальше и на расстоянии им руководить.

— Коты — это прекрасно, но давайте поговорим о серьезных делах. Например, насколько для вас важен тот факт, что в сериале затрагиваются темы расизма и нетерпимости?

— Очень важен, потому что это вечная проблема. До сих пор людям, которые постоянно общаются с окружающими, нелегко видеть друг в друге в первую очередь личностей. Вне зависимости не только от расы, но даже от пола. Непонятно, почему эта проблема все еще актуальна в наш век, когда мы живем в поразительно мультикультурном мире, особенно в больших городах. Я родился и вырос в Нью-Йорке, в районе, где был представителем этнического меньшинства, и я совершенно не понимаю, кто в моем городе иностранец, а кто нет. Мы все иностранцы. В «Однажды ночью» мы видим семью Риза — обычную семью из рабочего класса. У них финансовые проблемы, но они пытаются сводить концы с концами и выживать. Они могут быть какой угодно расы и этнической принадлежности, только от этого их проблемы не изменятся.

— Вы впервые столкнулись с расизмом в вашем творчестве, когда сыграли у Спайка Ли в «Делай как надо» в конце 1980-х. Как думаете, сильно ли поменялся подход к изображению этой проблемы на экране за все эти годы?

— Да, я действительно регулярно участвую в фильмах, затрагивающих этнические вопросы, потому что выгляжу характерно. С моей рожей положено играть только итальянцев, латино и евреев (смеется). Вообще в подходе, который кинематографисты используют для обозначения расовых проблем, мало что изменилось, кроме того что многое скатилось к стереотипному изображению людей различных этносов.

И зрителям это по большому счету нравится, это упрощает сложную проблему, низводит ее до уровня ситкомов.

Но очень важно уметь говорить о серьезных вещах с юмором. Помню, когда мы выпускали «Делай как надо», в Нью-Йорке поговаривали, что он вызовет бурю протестов. Не вызвал, потому что фильм был очень смешной и очень точный — обо всем, что там описывается, я знал не понаслышке.