Пенсионный советник

«Рок-н-ролл еще очень молод»

Интервью с барабанщиком Red Hot Chili Peppers Чедом Смитом

Александр Шанин 11.07.2016, 10:48
__is_photorep_included8387213: 1

Барабанщик Red Hot Chili Peppers Чед Смит рассказал «Газете.Ru» о том, чего группе стоил новый альбом «The Getaway», на кого он хочет быть похожим, когда состарится, и почему рок все еще жив.

9 июля на московском стадионе «Открытие Арена» в рамках двухдневного фестиваля Park Live выступили легендарные фанк-рокеры Red Hot Chili Peppers. Их хедлайнерское выступление включало не только старые песни вроде «Under The Bridge» и «Blood Sugar Sex Magik», но и совсем новые — со свежего альбома «The Getaway», который вышел меньше месяца назад. «Газете.Ru» удалось пообщаться с барабанщиком группы Чедом Смитом.

— По мнению критиков и фанатов, «The Getaway» стал новой главой в истории группы. А что он значил для вас лично? Как он создавался?

— Ну, я думаю, что для нас это тоже что-то типа очередного старта, да. Не знаю насчет новой эпохи в нашей истории, но мы действительно пришли к моменту, когда не имели права записать еще один обычный рок-альбом, надо было придумать что-то принципиально новое. Именно поэтому мы приняли сознательное решение поработать с Брайаном Бертоном (по прозвищу Danger Mouse — продюсер «The Getaway». — «Газета.Ru»). Благодаря ему нам пришлось сильно перелопатить сам принцип сочинения песен, который мы вырабатывали годами. Это для нас был серьезный вызов, мы его приняли, и в итоге музыка получилось другой, она звучит иначе, чем то, что мы делали раньше.

— Трудно было после стольких лет сотрудничества с Риком Рубином, с которым вы писались с 1991 года, работать с Брайаном?

— Рик и Брайан очень разные, но оба отличные продюсеры, настоящие фанаты музыки. Мы были счастливы записываться все эти годы с Рубином, он великолепный продюсер, наш друг и брат, мы его обожаем, но пришло время, знаете, переключиться, сменить обстановку. Брайан буквально живет в студии, мы к этому не привыкли, но это было очень к месту. Он активно участвовал в сочинении и записи песен, был с нами на всех этапах, и это очень нам помогало. Рик давал больше свободы, он мог не присутствовать во время записи наложений или вокала. Но еще раз: я не хочу сказать, что с Рубином было плохо и мы больше не будем с ним работать, но конкретно для этого альбома нам просто необходимы были перемены. И мы счастливы, что нам выдается возможность поработать с отличными парнями, а эти счастливчики, судя по всему, понимают, как им везет с нами (смеется).

— Расскажите подробнее, чем запись этой пластинки отличалась от предыдущих? Есть ощущение, что вам пришлось порядком поменять технику игры, — получилось, кстати, блестяще.

— О, спасибо! Знаете, вообще, мы всегда старались развиваться, искать новые пути и вызовы. При этом в группе четыре человека, и не всегда легко удается сразу найти путь, который устраивает всех, приходится некоторое время блуждать в потемках. Я уверен, что поодиночке мы бы с этим не справились — только с помощью друг друга. Свежий звук, о котором мы с вами говорим, получился благодаря тому, что мы пытались разобрать музыку до основания и собрать заново. Многие песни начинались с какого-нибудь моего бита, потом Фли придумывал бас, а дальше уже шли гитары и клавишные. Но это происходило не так быстро, как я рассказываю. Фактически каждый из нас придумывал свою музыку, долго оттачивал ее в студии, пространство которой тоже один из инструментов. Этот опыт оказался очень полезным: каждая партия здесь была придумана как бы отдельно, так, чтобы она сама по себе уже врезалась слушателю в память. Например, как-то Брайан попросил меня придумать какой-нибудь суперхитовый и мощный бит. Я сказал: «Ну, давай попробуем» (смеется). В итоге получилась песня «We Turn Red». Круто, что, имея за плечами долгую карьеру, нам удается развиваться.

— Для слушателей RHCP прошли долгий путь от рок-революционеров 1990-х до почтенных классиков, которыми вы для многих являетесь сегодня, кем-то вроде The Rolling Stones. Как вы это ощущаете внутри группы?

— Ха, по-моему, мы все-таки не такие старые, как The Rolling Stones! (Хохочет.) Ну то есть в том, что касается концертов, возможно, и есть сходство: люди приходят к нам на шоу, чтобы послушать старые песни. У нас есть номера, которые мы исполняем с 1988-го, и это отличные песни. Круто ощущать, что у нас за плечами долгая жизнь в музыке и все такое, но мы все-таки стараемся больше смотреть вперед, а не оглядываться назад. Когда нас вводили в Зал славы рок-н-ролла, мы немного нервничали из-за торжественности церемонии, но в итоге это было весело, а мы так и остались группой, которая ищет чего-то нового, старается двигаться вперед. А если кому-то кажется, что мы на кого-то похожи — ну, на The Rolling Stones, допустим, — это их личное дело.

— Чед, я, естественно, не пытался сравнить вашу музыку с The Rolling Stones.

(Общий смех.) Да все хорошо, я вообще-то люблю The Stones. Но ведь сегодня всем плевать, когда у них выходит новый альбом, правда? Мы же хотим каждым альбомом преодолеть новую высоту, не повторяясь, выложиться на все 100%. То же касается и концертов, в том числе сегодняшнего: мы хотим, чтобы каждый следующий вечер был лучше предыдущего, и тут нам есть чем гордиться.

— Кто для вас лучший пример «достойной старости» в рок-н-ролле?

— Я лично люблю Нила Янга. Честно говоря, я даже не в курсе, сколько ему лет, но надеюсь, что в его возрасте буду хотя вполовину таким же крутым. Он до сих пор не утратил интереса к музыке и ко всему новому. Он собирает вокруг себя молодых музыкантов, притом что мог бы уже спокойно отойти от дел и почивать на лаврах. Его пример очень вдохновляет, потому что доказывает, что даже в почтенном возрасте можно сохранить страсть в сердце. Ну и разумеется, для всех нас в группе такими примерами являются Принс, Дэвид Боуи, царствие им небесное. Они всегда умели видеть на несколько шагов вперед, это абсолютный идеал артиста.

— А вы не думали уже сами, сколько еще времени будете выходить на сцену?

— А бог его знает. Столько, сколько мы будем чувствовать в себе силы и страсть. Мы по-прежнему в отличной физической форме — это для нашей группы очень важно. Так что поводов для беспокойства нет. И мы по-прежнему занимаемся этим не для денег или славы, а просто потому, что хотим дарить людям позитивную энергию. В мире сейчас творится черт знает что, людям очень этого не хватает.

— Разговоры про то, что рок мертв, продолжаются, и многие говорят, что новым роком стал хип-хоп. Что вы думаете на этот счет?

— Ну, я вообще не знаю, кто там и что говорит и кто в очередной раз похоронил рок. Мне лично не кажется, что сейчас много действительно крутых рэперов, но это мое личное мнение, конечно. Короче, нет поводов для молодежи больше не брать в руки гитары и барабаны. Рок-н-ролл ведь очень молодая форма искусства на самом деле. Джаз, блюз и другую музыку никто не хоронит, хотя лет им гораздо больше. Мне до сих пор кажется, что рок — это идеальная форма для выражения твоих эмоций и чувств, я до сих пор фанат Джими Хендрикса и Led Zeppelin. И мне кажется, что рано или поздно появятся музыканты, которые спровоцируют новый прорыв в этом направлении. Ничего лучше никто еще не придумал, так что, если ты в рок-н-ролле, не стоит его бросать, а слушатели найдутся.