Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Искусственный член партии

В прокат выходит получивший на «Кинотавре» приз за лучший дебют фильм «Интимные места»

Владимир Лященко 12.09.2013, 13:16
Кадр из фильма «Интимные места» «Люксор»
Кадр из фильма «Интимные места»

В прокат выходят «Интимные места» — самый яркий фильм «Кинотавра», в котором одни увидели слишком много голых тел, а другие — слишком мало секса.

Бледные стены, гладкий пол, звенящая пустота и гроб, окруженный траурными фигурами в черном, а в гробу том — мужик голый. Вернее, молодой мужчина Иван (Юрий Колокольников), в недавнем прошлом скандально известный фотограф, а теперь хладное тело, которое само хоть сейчас выставляй в галерее. При жизни Иван снимал на камеру, скажем так, портреты половых органов: анфас, открыто и без прикрас. «Интересный материал», — говорил художник, направляя объектив фотокамеры промеж ног очередному гостю студии. «Мы с ним уже в 20 фильмах за год снялись», — хвастливо отвечал не похожий на кинозвезду обладатель материала и пояснял, что на этот раз хочет стать моделью для настоящего искусства.

Но ни творчество, ни жизнь в просторной квартире с двумя женщинами (Олеся Судзиловская и Динара Янковская) радости Ивану не приносили — все было не то и не так.

Об этом «не то и не так» жителя современного русскоязычного мегаполиса и сняли свой фильм «Интимные места» Наташа Меркулова и Алексей Чупов. Окружают Ивана (и у гроба, и еще при жизни) такие же терзаемые городом персонажи. Один (Никита Тарасов) утратил всякий интерес к интимным местам супруги (Сесиль Плеже), но оживает, увидев замотанную в тряпки уличную торговку без определенного места жительства. Другой (его сыграл сам режиссер) лелеет буржуазный комфорт, не замечая того, что жена (Екатерина Щеглова) не только мечтает о детях, но уже и забеременела даже. Впрочем, нарушение привычного порядка — это еще не самое страшное и странное, что его подстерегает:

впереди коллизия в духе фильма Тома Тыквера «Любовь втроем» — и даже сцена знакомства двух мужчин в бассейне присутствует.

Часть героев объединена приятельскими отношениями и поиском помощи у способного разложить проблемы по полочкам друга (Тимур Бадалбейли), но и про него сразу понятно: за фасадом благополучия и рассудительности человек сдерживает демонов посерьезнее тех, которых к нему приводят товарищи. Есть в этом групповом портрете и представитель подрастающего поколения: в мире фрустрированных взрослых отстраненный школьник отправляется к проститутке в научно-исследовательских целях.

Солирует же в картине актриса Юлия Ауг, которой на «Кинотавре» присудили награду за лучшую женскую роль: ее героиня днем возглавляет некий комитет по нравственности и борется за закрытие непотребной выставки, да и вообще за исключение всего эротического из окружающей действительности, а вечерами достает из тумбочки вибратор.

Даже сцену покупки новых батареек к утомленному устройству авторы и исполнительница превращают в праздник тихого безумия.

Закованная в «охранительскую» броню, одинокая, опускающаяся до должностного преступления на сексуальной почве Людмила Петровна вызывает не неприязнь, но сочувствие, а придумавшие чиновницу Наташа и Алексей утверждают, что на момент создания фильма таких персонажей и не было еще в нашей политической действительности. Тем удачнее их попадание в нерв реальности: жизнь охотнее подражает искусству тогда, когда оно улавливает не самые здоровые симптомы.

На «Кинотавре», где картина также получила приз за лучший дебют и награду Гильдии киноведов и кинокритиков, многие сравнивали «Интимные места» с фильмами шведа Роя Андерсона и со скандинавским кино в целом.

В пользу сравнения говорят и абсурдность ситуаций, в которые попадают герои, и непринужденность разговора о сексе, и иссиня-холодная цветовая гамма, и беспристрастность статичных планов, и точная скупость диалогов. В общем, российские «Песни со второго этажа» и «Ты, живущий».

Главное — не идти на «Интимные места» в ожидании какой-то особой дерзости, сексуальной раскрепощенности или про что там еще пишут те, кто пока не видел фильм, но уже слышал звон.

А то получится, что придут люди посмотреть на то, что у других в штанах и под юбками скрыто, а им — про одиночество да про неврозы.

И про художника, который силится что-то ему самому неясное изобразить — в то время как разговор о творчестве сводится к спорам о том, можно или нельзя неприкрытым органом в арт-пространство тыкать. Можно, конечно, а если этот вопрос многих еще беспокоит, то, наверное, и нужно.