Цивилизация
Жена почтового служащего Филиппа Абрамса пребывает в перманентной депрессии, по результатам которой Абрамс (Кад Мерад) приходит к несколько парадоксальной мысли о том, что спасти семейную жизнь сможет переезд на ПМЖ в южный приморский городок. Желая ускорить процесс перевода, начальник почты решает подмухлевать, но раскрывшийся обман приводит к тому, что в качестве наказания Абрамса отправляют на два года на север, о котором у жителя юга Франции представление столь же смутное и трагическое, как о замкадье у среднестатистического москвича.
То бишь север — это такое страшное место, в котором люди не живут, а выживают.
Поначалу ссылка оправдывает худшие ожидания: при въезде в город на героя обрушивается стена дождя, а на машину валится человек, из речи которого ничего невозможно понять. Однако наутро обнаруживается, что мифы об ужасах «северного» быта несколько преувеличены, и, ежели вникнуть во «француржик» (местный диалект, построенный на использовании буквы «ж» вместо половины алфавита), в городке можно жить, причем весьма неплохо. Тем временем брак Абрамса, укрепленный разлукой и стойкой уверенностью жены, что ее муж вынужден героически работать во льдах среди дикарей, переживает ренессанс.
Главная проблема симпатичной комедии «Бобро поржаловать» состоит в том, что в пересказе фильм кажется смешнее, чем он есть на самом деле.
Точнее, даже не так: при попытке представить в уме французскую комедию о провинциалах воображение рисует что-то вроде эксцентрического цирка с Луи де Фюнесом, тем более что тема региональных стереотипов предоставляет широкий простор для клоунады. Но режиссер Дэни Бун будто останавливает себя и бьет по рукам, чтобы не скатиться в гротеск. Нелепые ситуации, в которые попадает начальник почты, могли бы быть куда нелепее, север мог бы встретить гражданина юга суровее, а местные, в свою очередь, вполне могли бы оказаться гораздо безумнее. Фантазия зрителя бьет ключом, в то время как «Бобро поржаловать» прилагает все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы остаться в большей степени мелодрамой, нежели комедией.
Отчасти, наверное, дело в том, что сам Дэнни Бун родился на севере и потому в северянах ничего смешного не видит:
по сути, для него этот сюжет скорее проблемный, нежели комический. Задача «Бобро поржаловать» состоит не в том, чтобы поржать над дурацким диалектом, провинциалами или стереотипами, а в том, чтобы их развеять. Именно поэтому Бун, который в глубине души весь фильм остается серьезен, не в состоянии в нужный момент докрутить интеллигентную шутку до гэга. К тому же, несмотря на то что значительная часть фильма посвящена общению Абрамса с северянами и попытке освоить их невероятный говор, картина берет на себя смелость заявить о более глобальном непонимании. О том, что мир превратился в Вавилон, где люди с трудом понимают друг друга, даже когда говорят на одном языке, как Абрамс и его жена.
А тут уже не до смеха.
С другой стороны, адекватно оценить «Бобро поржаловать» мешают трудности перевода. Даже не языковые (перевод бывшего оэспэшника Андрея Бочарова достоин отдельной похвалы), а чисто этнические. Какой бы общечеловеческой ни была тема взаимоотношений севера и юга (или родственная ей тема провинции и столицы), в комедии о менталитете сторонний наблюдатель в состоянии считать только лишь наиболее поверхностную часть. Что сделало «Бобро поржаловать» самым кассовым фильмом французского проката, российскому зрителю не понять – так же, как французу не понять всю соль «Особенностей национальной охоты».
