Немного ада в офисном романе

«AD» Германа Садулаева

Владимир Цыбульский 12.08.2009, 10:39
издательство «Ад Маргинем Пресс»

«AD» Германа Садулаева доказывает, что можно приправлять романное зелье любыми востребованными приправами: от мистики и детектива до параллелей офисной жизни с адовым бытом Данте Алигьери. Все будет выпито, съедено и мгновенно переварено.

Оттесненный со своей «Таблеткой» от «Нацбеста» геласимовской ностальгией по детскому патриотизму пятидесятых, Садулаев выпустил «AD» – авторскую вариацию на тему развлекательной литературы, писанную, кажется, не без удовольствия поводить за нос падкого до модных мотивчиков читателя. Получилась литература прямого действия, с постановкой в текст там и сям несочетаемых линий, идей, людей, образов, черт характера.

Литература прямого действия – та, в которой действие и преобладает.

Кто, куда, как и что из этого будет – основа занимательности в подобном чтении. Зачем и почему – бесплатное приложение для думающих. Все честно и вполне коммерчески. Удача возможна в двух вариантах и в любом случае. Даже если читатель не найдет интереса в том, для чего вещь автором по секрету от всех написана, он все равно получит свое, следя напряженно за тем, как оно все ступенчато развивается. А чтобы вы случайно не проглядели за стильно прописанным мистическим детективчиком настоящей литературы с наблюдениями и мыслями – Садулаев их подчеркивает, выделяет в тексте чуть не курсивом и развешивает для непонятливых, например, в виде эпиграфов из Данте перед каждой главкой, названной на «адовый» манер «канцоной».

Однострочные эпиграфы звучат и в самом деле глубокомысленно.

На этом, собственно, параллель офиса с адом заканчивается. Все-таки автор — человек одаренный и со вкусом. Из чего следует понимание того, что инфернал есть финал и вывод из подобного ему, обнаруженного и показанного писателем в жизни. То есть, что в любом офисе имеются круги ада, читатель должен догадаться сам, по мере продвижения по спирали сюжета. Иначе все содержание пойдет на иллюстративный материал к изначальной метафоре. А наблюдать процесс раскраски довольно очевидного сравнения скучно.

И вот адовы мотивы уходят в мрачноватую тему второго плана.

А на передний вылезает сначала «интеллектуальный детектив», потом офисный роман, потом романы социальный, мистический, философский.

Они трансформируются друг в друга, сдваиваются, делятся и снова сливаются в некоем преобладающем бизнес-действии с лицами и исполнителями из различных питерских фирм, среди которых главная — компания AD, производящая всякую одноразовую всячину от рождения до смерти человека. От подгузников до пластиковых мешков для упаковки трупов. Жизнь, как замечает автор, вообще одноразовая штука.

В книге масса плохо сочетаемых вещей.

И совершенно непонятно, есть какая-то идея в этом сюжетном, характерном и образном оксюморонстве или это поспешность и небрежность автора.

Некий черный ангел спускается с небес прямо в питерскую морось. На корпоративе вилкой в сердце убивают главу компании AD Мандельштейна. Следователь Катаев ищет, но никаких концов найти не может. Сотрудница отдела региональных продаж Диана Захарова после убийства генерального пошла на повышение и стала центральной фигурой повествования – ее рабочие заморочки с отделом поставки, отношения с бой-френдом Максом и бывшей любовницей Лилей лидируют в авторском рейтинге героев. При этом импотентный Макс – один из микроскопических рачков питерского офисного планктона — в диалогах со своей женщиной Дианой только и делает, что читает нудные наставления из индийских трактатов, нанося таким образом на сюжет и характеры тонкий слой интеллектуального напыления.

Пелевин, разумеется, не забыт.

Акцентируя пародию, Садулаев знакомит с ним Диану на турецком отдыхе, и Виктор Олегович, омраченный виски, преподносит в дар скрывающей свои энциклопедические знания и косящей под безмозглую блондинку Диане шлюховатую двойственность России. Между тем туповатый следователь-холостяк Павел Катаев не может заснуть иначе, чем поставив на сон грядущий моцартовский «Реквием» и раскрыв потрепанный томик Гая Светония Транквила. Покойный Мандельштейн оказывается гермафродитом и вообще демоном, принадлежащим наполовину миру живых, а отчасти — мертвых.

Все это, разумеется, вторично, отчасти нелепо.

Иногда смешно. Но выписано ярко, а главное, ни одна составляющая современной прозы не упущена. Каждая из них появляется в нужном месте и на неутомительное время. Всего понемножку и в меру. Немного последить за расследованием. Отчасти приобщиться к богам и духам. Слегка пощекотать нервы оппозиционными пассажами. Чуточку потрясений на пороге раскрытия мирового гермафродитного заговора… А незадолго до финала припасен такой поворот сюжета, что, если какие и были недоумения в адрес автора на предмет нестыковок и странных несоответствий образов и мотиваций – они снимаются.

Последний роман Садулаева — из литературы прямого действия. При массе достоинств подобная литература имеет лишь один недостаток, заметный микроскопически малому читательскому меньшинству. Действие его на читателя ограничивается временем общения с автором посредством текста.

За пределы закрытой книги не распространяется.

Стоит отложить роман на время — и все его пассажи, герои с их чертами, заморочками и вычитанными в интернете идеями исчезают из вашей памяти навсегда.

Герман Садулаев. «AD». М., «Ад Маргинем Пресс», 2009.