Цивилизация
Мама, высунувшись по пояс в окно, велит веселящемуся во дворе ребенку срочно натянуть шапку. Бабушка с дедушкой нервно названивают давно уже выросшему из пеленок великовозрастному внуку, чтобы узнать, вернулся ли он к одиннадцати домой. А папа, кажется, всегда будет с подозрением смотреть на дочкиных кавалеров – даже если его девочке за пятьдесят. Все нормально. «Это как просить воду не быть мокрой», — говорит герой «Заложницы» в ответ на призыв дочери перестать за нее волноваться. Родительская любовь часто отдает маниакальным психозом, так уж устроен мир.
Сумасшедшие родители и просто параноики, «Заложница» Пьера Мореля («13-й квартал») про вас и для вас.
Этой поучительной истории не хватает только документальности, чтобы можно было ткнуть ею молодому поколению в нос — вот что бывает, когда не слушаешься старших.
Раньше Брайан (Лиам Ниссон) рьяно служил государству — так рьяно, что его жене пришлось искать кавалера, который будет уделять ей не меньше внимания, чем Брайан международному терроризму. Теперь герой бывший спецагент и бывший муж, зато по части родительской заботы очень даже не бывший: когда его семнадцатилетняя дочь Ким с подругой решают отправиться в Париж, а для этого им нужно получить письменное согласие обоих родителей, папа неожиданно впадает в прострацию. В наше время к этому возрасту дети накапливают довольно увесистый багаж гораздо более сомнительных мероприятий, чем поездка в культурную столицу к Эйфелевой башне и Джоконде.
Брайан, однако, опасается именно Европы — ведь там, как он знает из служебного опыта, водятся террористы.
После ударной порции женской истерики бдительный родитель уступает, но выдвигает ряд встречных требований: ежедневный созвон, никаких разговоров с незнакомцами — в общем, все то, что знакомо каждому, кто побывал в свое время подростком. Психоз психозом, но террористы объявляются в поле зрения прямо в аэропорту, и вскоре, пригрозив похитителям скорой кончиной, Брайан спешит в Париж, чтобы вызволить дочь, которую, по сведениям, накачали наркотиками и собираются продать в секс-рабство арабам.
Имя Бессона — пусть лишь в качестве продюсера и сценариста, а не режиссера, вызывает атавистические ожидания шедевра, хотя он уже давно не выдавал ничего гениального, продюсируя бесконечные «такси» и «перевозчиков».
«Заложница», может, и не шедевр, но фильм не вполне обычный: все здесь, казалось бы, происходит по привычной схеме голливудского шутера, но будто отражаясь в кривоватом зеркале.
На пятой минуте «Заложница» шутки ради превращается в «Телохранителя»: герою предлагают поработать охранником известной певицы. Однако еще через пять минут, когда зритель просчитал сюжет на оставшиеся полтора часа, «Телохранитель» заканчивается так же стремительно, как и начался. Затем Брайан дает «Коммандо», перемалывая в одиночку всю парижскую мафию, только есть в этом непозволительный этический изъян. Расправляясь с неприятелем, он готов выстрелить в невинную мать двоих детей, дабы призвать к порядку ее мерзавца-супруга.
Но самое интересное здесь — совершенно открытое и беспардонное свидетельство тщательно скрываемого из культурно-гуманистических соображений страха. То, о чем все думают, но стараются не говорить. Страха перед терроризмом, перед глобализацией, перед «понаехалами», составляющими чуть ли не половину населения европейских столиц, перед чуждой культурой и мусульманами (похитители в фильме — албанцы, сплошь татуированные полумесяцем). И, несмотря на комичную условность действа, террористы в «Заложнице» выглядят отнюдь не абстрактной кастой вроде мифологизированной китайской или русской мафии, а вполне конкретной частью нашей действительности. И в суматохе между выстрелами не разберешь, что это — циничная шутка, политическое высказывание или провокация.
