Домой без права переписки

Подозреваемых в хулиганстве защитников общежития в Большом Саввинском поместили под домашний арест

Двоих защитников общежития в Большом Саввинском переулке — Грачьи Погосова и Игоря Полозенко — поместили под домашний арест. Дома они проведут ближайшие два месяца без права пользоваться интернетом и телефоном. Адвокаты и соратники подозреваемых в хулиганстве ожидали более жесткого наказания и уже даже подготовили жалобу в Мосгорсуд.

Во вторник в Таганском райсуде Москвы избиралась мера пресечения для двоих фигурантов дела о драке у общежития предприятия «Московский шелк» в Большом Саввинском переулке — волонтеров Грачьи Погосова и Игоря Полозенко. Оба были задержаны 20 января у себя дома, обоих вскоре поместили в изолятор временного содержания на Петровке, 38. С родными Погосов и Полозенко успели провести несколько часов — их задержали на двое суток практически сразу после возвращения из отделения полиции «Хамовники», где они провели, по разным оценкам, от 13 до 15 часов.

Всю первую половину вторника ни журналисты, ни соратники, ни адвокаты задержанных не знали времени, на которое назначено заседание. До 16.45, как выяснилось позже, следователи не могли предоставить в суд ходатайство, в котором требовали поместить волонтеров в СИЗО. Родственники и наблюдатели — всего около 30 человек — начали собираться в здании суда ближе к 15.00. Ожидать начала заседания им пришлось около четырех часов.

Грачьи Погосова в наручниках провожал до зала заседания председатель суда Михаил Панарин. Вместе с конвойным Панарин водил уроженца Армении по этажам Таганского суда несколько минут, но в итоге привел в зал судьи Натальи Коноваловой. В отличие от Полозенко, которого защищал один адвокат — Дмитрий Шустов, у Погосова было двое защитников: Сергей Южаков и Татьяна Соломина. Коновалова начала с того, что зачитала ходатайство следователи об избрании меры пресечения. Как утверждает следствие, Погосов подозревается в преступлении, предполагающим наказание свыше двух лет лишения свободы (ч. 2. ст. 213 УК РФ — «хулиганство»), будучи на свободе может скрыться от следствия (у него есть загранпаспорт), повлиять на свидетелей и потерпевших, а значит, должен находиться в заключении. Сам следователь свое ходатайство зачитывать не стал, ограничившись одобрительными кивками в сторону судьи.

Погосов сразу же, как получил слово, попросил не помещать его в СИЗО.

«Я не согласен с обвинением. Я не совершал преступления около общежития. Я несколько раз там было до тех событий — узнал, что у жителей проблемы, и привозил им еду. Живу я по месту регистрации, работаю и учусь. Скрываться не собираюсь, следователю я предоставил номер телефона и адрес», — заявил он.

Адвокаты первым делом предоставили судье характеристику с места работы Погосова (ФГУП «Институт радиоизмерительных приборов»), с места жительства (подмосковные Мытищи) и выписку из медкарты отца подозреваемого — Самсона Погосова, — свидетельствующую о наличии у того тяжелых заболеваний (каких — не отмечалось). С ходатайство следствия они, разумеется, категорически не согласились. По словам Южакова, Погосов не собирается скрываться от следствия, а даже если бы захотел, сделать этого не смог бы, поскольку его загранпаспорт вопреки доводам следствия уже давно просрочен. Свои намерения сотрудничать со следствием, продолжал адвокат, Погосов доказал еще в минувшее воскресенье, когда дал подписку о необходимости явится к следователю при первой же необходимости. «ИЗ ОВД «Хамовники» Погосов сразу направился домой, по адресу, который оставил следователю», — отметил адвокат.

Он старался убедить Наталью Коновалову, что предмет разбирательства в суде — «не банальное хулиганство», а, вероятно, особая позиция «молодых людей», выраженная, как подчеркнул Южаков, «не в пьяном угаре».

«В этом деле еще предстоит разбираться и разбираться», — отметил защитник. Он убежден, что следствие, требуя от суда столь строгой меры пресечения, должно было отнестись к сбору доказательств с большей ответственностью. Учесть, к примеру, положительные характеристики Погосова и тот факт, что он работает и учится в аспирантуре. Но самое главное, доказывал защитник, что фактические обстоятельства дела говорят об отсутствии подтверждений того, что именно Погосов бил сотрудников ЧОПа «Наяда», которые охраняют общежитие в Большом Саввинском переулке.

«Следователи уже успели провести очную ставку с потерпевшим, который путался в показаниях, не знал, в какой одежде Погосов был на месте происшествия. В конечном итоге он фактически указал, что Погосов мог быть в толпе, не более того. Этого явно недостаточно, чтобы выходить в суд с требованием заключить человека под стражу», — констатировал Южаков. Его коллега Татьяна Соломина указала на то, что следователь нарушил закон, когда выходил в суд с ходатайством об аресте. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу (УПК), материалы должны быть предоставлены за 8 часов до суда, но они поступили всего лишь за 2 часа.

Неадекватна, с точки зрения Соломиной, и спешка, с которой действовали следователи, задержавшие Погосова спустя несколько часов после того, как его отпустили.

Волонтер был готов явиться по первому же звонку, продолжала Соломина, но ему так никто и не позвонил. Вместо этого к активисту приехали полицейские и принудительно доставили его на допрос. Коновалова, улыбаясь, переспросила следователя, звонил ли он Погосову. Тот замялся и тихим голосом уточнил, что лично он не звонил — у него на это есть помощники.

Когда судья Коновалова ушла в совещательную комнату выносить решение, ее коллега Надежда Киселева начала заседания о мере пресечения для студента второго курса Московского государственного открытого университета Игоря Полозенко. Коротко стриженый Полозенко в отличие от сосредоточенного Погосова из клетки активно жестикулировал пришедшим его поддержать соратникам. С ходатайством, которое по своему содержанию было абсолютно идентичным тому, что зачитывалось на заседании с Погосовым, он тоже не согласился. По его мнению, ничего противоправного он не совершал, а лишь прошел в открытые ворота на территорию общежития, чтобы пообщаться с державшими осаду жителями.

«Если следователь покажет мне фотографии и видеосъемку с места, я докажу, что стоял у ворот и с разрешения охранников прошел на территорию», — заявил Полозенко.

Его адвокат Дмитрий Шустов указал, что доводы следствия основаны на домыслах. Причем, как отметил защитник, вызывает вопросы и то, как проводится следствие, хотя уголовному делу всего несколько дней. Шустов рассказал, что на очной ставке охранник не опознал в Полозенко того, кто на него нападал. Уже ближе к заседанию по мере пресечения показания сотрудника «Наяды» кардинально поменялись. Выслушав все стороны, Надежда Киселева удалилась принимать решение, а Полозенко, пользуясь случаем, начал активно переговариваться с соратниками, строя гримасы и похихикивая.

В начале свое решение огласила судья Коновалова.

С учетом положительной характеристики личности и того, что следствие не доказало, почему Погосов может скрыться, ему был избран домашний арест на два месяца.

Погосову запрещено пользоваться телефоном, интернетом, электронной и обыкновенной почтой без разрешения следователя. На тех же основаниях судья Надежда Киселева поместила под домашний арест Полозенко, наложив на него аналогичные запреты.

Родственники и друзья подозреваемых не скрывали своего удовлетворения решением судей. «На безрыбье и рак щука», — заявил «Газете.Ru» адвокат Сергей Южаков. Татьяна Соломина была менее сдержана в эмоциях. Она призналась, что ожидала худшего. «Мы уже даже жалобу подготовили», — улыбаясь, отметила защитник.

Конфликт с охранниками общежития завода «Московский шелк» произошел 19 января. Леворадикалы собрались у запертых сотрудниками ЧОПа ворот на территорию общежития и попытались пройти к Валентине Померанцевой, жительнице коммуналки, в которой выключили электричество и выломали входную дверь. Померанцева оказалась фактически заблокированной у себя в квартире: по словам жителей, матери шестилетнего ребенка нельзя выходить на улицу, потому обратно в дом ее уже не пустят. Активисты пытались решить вопрос мирно, требуя от охранников и представителей «Московского шелка» открыть ворота и пустить в здание. ЧОП на контакт поначалу идти отказывался, но потом двери ворот все-таки открылись. Как отмечалось, во время драки пострадали двое охранников, которые и были в итоге признаны потерпевшими.