«Убедить родителей почти нереально»

Мосгордума обсудила слияние общеобразовательных школ со школами для трудных и умственно-отсталых детей

Кампания по укрупнению московских школ докатилась до специализированных учебных заведений. В единый комплекс сливаются массовые школы, учебно-воспитательные учреждения для детей с девиантным поведением, а также реабилитационные школы для детей с тяжелыми степенями умственной отсталости. Экономить подобным способом столичным чиновникам не приходило в голову даже в кризисные годы, отмечают эксперты.

Во вторник комиссия Мосгордумы по образованию и молодежной политике обсудила проходящее в рамках модернизации системы общего образования в Москве слияние спецшкол для детей и подростков с девиантным поведением с обычными школами. Сейчас в столице проводится организационно-финансовая реформа образовательных учреждений. Связана она в том числе с переходом на так называемое подушевое финансирование (зависимость зарплаты учителя от числа учеников). Как заявляли столичные власти, школы объединяют для того, чтобы выровнять уровень образования в разных школах, расширить «образовательные возможности» и увеличить зарплаты педагогов. Как говорят в департаменте образования, объединения происходят исключительно по инициативе снизу: заявки на слияние подали сотни школ, документально подтвердивших согласие педколлектива и общественного совета школы.

При этом, сообщили в Мосгордуме, к депутатам постоянно поступают жалобы от учителей и родителей, и чаще всего они опасаются слияния разнопрофильных школ и возможной ликвидации учебных учреждений для трудных детей.

Как заявил на заседании член комиссии по образованию и делам молодежи Мосгордумы Вячеслав Сивко, в погоне за «оптимизацией образовательных услуг» столичные власти не задумываются, как могут обостриться взаимоотношения в объединяемых школах, одна из которых специализируется на трудных детях. В качестве примера он зачитал ответ на депутатский запрос из школы в Северном Бутово, где один из учеников постоянно избивает одноклассников. «Этот ответ меня поразил: как сообщал директор школы, «в течение 2011—2012 учебного года практиковалось сопровождение дежурным учителем этого ученика в течение всего времени пребывания в школе». Зато в этом округе закрыли спецшколу для детей с девиантным поведением», — рассказал он.

По его словам, необходимость специальных учебно-воспитательных учреждений не только продиктована жизнью, но и закреплена в федеральном законе об образовании. А год назад решение «не допускать ликвидации или перепрофилирования специальных учебно-воспитательных учреждений для детей и подростков с девиантным поведением» приняла Московская городская межведомственная комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав. Однако определяющей стала экономика: бюджетное финансирование на одного ребенка в спецшколах составляет 750 тыс. рублей в год — в шесть раз больше, чем в обычных массовых школах (123 тыс. рублей). Кроме того, нормы наполняемости классов в спецшколах не более 10—12 человек, а рентабельными считаются школы, в которых обучается не менее 450—500 детей.

«Никто специализированные школы не закрывает», — возразил депутатам заместитель руководителя департамента образования города Игорь Павлов.

«Естественным образом дети продолжают обучаться по тому же адресу. С теми же преподавателями на первом этапе. Теряется только юридическое лицо школы», — заявил он. По его словам, из существовавших в городе 10 общеобразовательных школ открытого типа для детей с девиантным поведением в неизменном виде на сегодняшний день остается семь. Три «пожелали включиться в образовательные комплексы по территориальному признаку».

Кроме того, спецшкола № 5 в ЮАО преобразившись в обычную образовательную школу, так как набрала «за счет изменения имиджа» 600 учащихся вместо 157.

«Возможности, которые несет образовательный комплекс, намного шире, — заявил чиновник. — В различных отделениях комплексов могут учиться и ребята различных категорий. Мы не выделяем отдельно детей с девиантным поведением. Это общее направление на интеграцию в общее образовательное пространство независимо от особенностей ребенка… Я мало видел, чтобы дети возвращались из специализированных школ в нормальные. Здесь же не будет проблем перевести его в соседнее отделение в обычный класс, это станет задачей, которую будет решать педколлектив. Задача педколлектива — создать для вчерашнего хулигана условия для нового старта».

С чиновником не согласился уполномоченный по правам ребенка в Москве Евгений Бунимович. «Представитель департамента описал здесь такую благостную картину, что я подумал, почему такие мощные педагоги, как Макаренко и сестры Гнесины не объединили свои школы, чтобы вместе воспитывать из хулиганов творческих людей, — заявил он. — В любой трансформации существующей модели есть свои опасности и риски. В Москве есть школы с инклюзивным образованием, их сильный опыт признавался везде. А сегодня дети из этих школ пошли учиться по месту жительства. Но готовы ли эти школы принять особенных детей, не растворятся ли эти дети в новых школах? То же самое и с известными на весь мир московскими школами для одаренных детей — сегодня и это стараются растворить в общей схеме».

Омбудсмен призвал «не делать вид, что любой учитель сможет работать с особо одаренными детьми, детьми с девиантным поведением, детьми-инвалидами.

«Понятно, когда идет реорганизация того, что плохо работает и слабую школу присоединяют к сильной, — заявил он. — Но у меня нет данных о том, что «девиантные» школы работают плохо. Зачем же мы трогаем то, что нормально работает, вводим его в модель с неясными перспективами. Да, для такой школы выделяется больше средств. Но колонии и тюрьмы обходятся еще дороже, чем эти школы. И рецидив после колонии очень высокий. А в этих школах про рецидивы не слышно. И их выпускники не потеряны для общества».

По мнению Бунимовича, не так важно, где будет находиться руководство школы, важно, чтобы дети и работающие с ними специалисты остались в автономной организации. «Но где гарантии, что это все не растворится в объединенном комплексе вместе с опытом работы с этими детьми? Иногда имеет смысл вложить больше, чтобы получить результат», — считает Бунимович.

Не убедили аргументы чиновников и присутствовавших на заседании представителей правоохранительных органов.

Как заявил начальник управления по делам несовершеннолетних столичного ГУ МВД Михаил Павличук, он опасается, что вошедшие в объединенные комплексы спецшколы сохранятся в виде отдельных подразделений лишь на первом этапе, а потом просто пропадут. «Оставшиеся без юрлица и учета, они постепенно исчезнут, и все дети будут учиться вместе, как это было раньше, — считает Павличук. — Но дети с тяжелым поведением никуда не денутся, все эти вопросы опять встанут, и мы будем заново обсуждать вопрос восстановления этих школ».

По словам первого заместителя руководителя департамента соцзащиты, в рамках которого работают социально-реабилитационные центры, Татьяны Потяевой, как бы ни строилась их работа, число трудных подростков, требующих определенного внимания и готовности педколлектива, по годам не меняется. И педколлектив этот должен быть особым.

Потяева привела пример: когда нынешним летом учащимся московских спецшкол были выделены путевки для отдыха в оздоровительном лагере, через три дня после их отъезда департамент был вынужден отзывать из отпуска своих специалистов. Работавшие в лагере педагоги с новым заездом не справились.

Кроме того, Потяева усомнилась в согласии на слиянии с «девиантной школой» родителей учеников обычных школ. «То, что выразили согласие родители детей с девиантным поведением, не вызывает сомнений. Но было ли согласие родителей детей с нормальными формами поведения?» — заявила она.

Как заверила присутствующих директор объединенной школы № 2077 в СЗАО Ирина Сивцова, такое согласие было получено. (В этот комплекс слились спецшкола № 7, три общеобразовательные школы и школа для умственно отсталых детей.) «Ни один из родителей не возражал, все поняли, что это разные образовательные траектории, — рассказала она. — Были правильно расставлены акценты: у каждой школы сохранялись свои территории, методы и кадры всех участников образовательного процесса. Детей не перемешивают. Сейчас у нас пять зданий, есть мысли по передвижке, но они связаны с общеобразовательными школами».

По словам Сивцовой, девиантность — не заболевание, а педагогическое упущение, у таких детей сохранен интеллект, и задача школы вернуть их к нормальной жизни: «Когда мы входили в это объединение, понимали, что легче объединиться с гимназией, но есть дети, перед которыми общество в долгу».

Между тем, как оказалось, беря на себя столь сложную и благородную задачу, объединенная школа № 2077 теряет в деньгах.

Отвечая на вопрос депутатов, Сивцова рассказала, что нормативы финансирования на 76 детей, пришедших из спецшколы, снизится с 760 тыс. рублей в год до 123 тыс. «У нас подушевое финансирование, чем больше детей — тем богаче школа. Для педагогов есть возможность устанавливать повышающие коэффициенты. Главное, как распределяются эти деньги».

Впрочем, по мнению председателя профильной комиссии Мосгордумы, в прошлом руководителя окружного управления образования Виктора Кругликова, убедить родителей согласиться на слияние с «девиантной» школой — «задача не из простых, нереальная, если называть вещи своими именами».

«Мы знаем, что за процессы идут сейчас в школах. Формально выглядит, что все добровольно, все счастливы. Но мы по обращениям в думу видим, что есть масса подводных камней и не все так добровольно», — заявил он. По его мнению, «совершенно контрастно видна экономическая составляющая объединения школ».

По словам Кругликова, директоры, подписавшие все необходимые для объединения документы, жалуются ему, что их заставили это сделать.

«Я не говорю, что сейчас в объединенных школах начнут массово избивать детей, статистика не изменится, множество правонарушений сейчас есть и в обычных школах. И это не лето 53-го, когда по амнистии выпустили заключенных, это не та аналогия, — заявил он. — Но я в свое время открыл такую спецшколу в ВАО и убежден, что детям в этой школе было лучше. Это социальные сироты, дети, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации. И им создали более комфортную среду. Не только с точки зрения образования, но и с точки зрения жизни и безопасности, в том числе питания — это все те вещи, о которых в образовательной среде часто забывают».

В итоге депутаты решили взять вопрос «на депутатский контроль» и обратиться к департаменту образования, чтобы впредь вопросы объединения школ рассматривались публично на коллегии департамента с участием Мосгордумы, департамента соцзащиты и представителей ГУ МВД.

Член координационного совета при президенте по реализации национальной стратегии действий в интересах детей, исполнительный директор региональной общественной организации «Благотворительный центр «Соучастие в судьбе» Алексей Головань считает «недопустимым» объединение школ, которые являются «разными по своей сути». По его словам, «разнообразие образовательных учреждений для разных детей — это то, чем Москва всегда гордилась». «Я понимаю, что если бы у нас не было этого в Москве и мы не готовы были создавать в силу каких-то причин. Но ведь все это было, и мы сейчас это разрушаем», — отмечает эксперт.

Пострадают от этого прежде всего сами воспитанники спецшкол, считает он.

«Школы-то мы объединим, только будут ли эти ребята там воспитываться, — заявил он «Газете.Ru». — Руководители школ, педагоги рассказывали мне, что большинство их воспитанников были отторгнуты обычной школой, где с ними не справлялись. Работа с такими детьми штучная. И теперь объединение приведет к тому, что эти ребята просто уйдут из школ и мы их потеряем. Эта ситуация не обсуждалась с экспертами, не мотивирована интересами детей. И мне непонятно, почему Москва, пережив кризисные годы, считала возможным сохранить эту сеть учреждений и почему сейчас, находясь не в самом бедственном положении, вдруг начала экономить на социальной сфере, на детях».