«Оскорбление, что закидывали ноги выше головы»

«Потерпевшие» от «панк-молебна» Pussy Riot рассказали суду о своих моральных страданиях

В Хамовническом суде закончился допрос «потерпевших» от «панк-молебна» в ХХС. Они в похожих выражениях рассказали о своих моральных страданиях, дружно отказались принимать извинения участниц Pussy Riot и брать деньги за моральный ущерб. Одни считают, что это низко, другие — что никакие деньги пережитого не возместят, третьи не хотят, как Иуда, продавать Иисуса Христа.

Во вторник в Хамовническом суде продолжилось заседание по делу Pussy Riot. На этот раз адвокатов, потерпевших и подсудимых запихнули в крошечный зал — пробраться на заседание удалось лишь 14 журналистам. На призывы представителей СМИ перенести заседание в зал побольше, чтобы соблюсти гласность и открытость, пресс-секретарь суда лишь разводила руками.

Судья Марина Сырова продолжила допрос потерпевших. Она была явно в дурном расположении духа и в ходе процесса поочередно одергивала и активисток, и потерпевших, и адвокатов с обеих сторон.

Первым место на трибуне занял алтарник Василий Цыганюк. Накануне он не успел ответить на вопросы адвокатов защиты и активисток Pussy Riot. Цыганюк рассказал, что он видел в YouTube: «Там была только хула в адрес Бога, а Богородица не упоминалась». В целом его показания, как и накануне, казались более мягкими, чем у других потерпевших. Он несколько раз повторил, что не почувствовал агрессии со стороны девушек, которых пытался увести с амвона и солеи. Впрочем, некоторые вопросы Марии Алехиной ему показались коварными. В частности, Цыганюк встревожился, когда та спросила его, видел ли он оригинальную видеозапись.

Напоследок активистка Pussy Riot решила выяснить у алтарника, как тот отнесся к ее вчерашним извинениям (накануне Виолетта Волкова зачитала обращения всех трех подсудимых, где те приносили извинения за то, что выступили в неподобающем месте).

«Ты не у меня прощения проси, ты у Бога должна прощения просить, — подумав, сказал Цыганюк. — Это вообще не извинения никакие — на бумаге».

Надежда Толоконникова попыталась поймать потерпевшего на нелогичности.

— Богохульство — это стремление оскорбить или подвергнуть поруганию творца. Вы согласны?

— Да.

— Значит, если намерения нет, то это не богохульство?
— Нет.

— Значит, мы не совершили богохульство?

— Совершили.

— А как же вы про стремление согласились?

Продолжить диалог подсудимой и потерпевшему не удалось, потому что судья передала слово защитникам.

Адвокаты защиты спросили у Цыганюка, встречал ли тот бесноватых (накануне трое потерпевших, в том числе Цыганюк, охарактеризовали «панк-молебен» как «бесовские дрыгания» и «бесовские скачки»). Потерпевший ответил утвердительно, и Марк Фейгин и Николай Полозов попытались выяснить, были ли у подсудимых признаки бесноватости. «У него нет медицинского образования, и он не может поставить диагноз!» — категорически обрубила допрос Сырова.

Практически все последующие вопросы адвокатов защиты (о душевной боли, отношении к юродивым, восприятии религиозных танцевальных обрядов коптов) судья снимала, даже не дослушав.

В разгар допроса Николай Полозов заметил на столе перед адвокатом потерпевших Львом Лялиным видеорегистратор. По просьбе судьи Лялин убрал прибор, пообещав стереть запись.

После допроса Цыганюка со скамьи подсудимых внезапно вскочила Мария Алехина с возгласом: «Я не готова к суду, потому что голодна и не спала». Алехину поддержала адвокат Виолетта Волкова, которая потребовала отвести судью. Сырова, не обратив внимание на требования подзащитной и адвоката, продолжила заседание.

На трибуну взошел алтарник и педагог-катехизатор ХХС Павел Железов. Он заявил, что был в шоке, когда увидел на амвоне пятерых девушек. «Оскорбление заключается в том, что они ноги выше головы закидывали», — возмущенно заявил Железов.

Мария Алехина спросила Железова, принял ли тот ее извинения. Железов ответил, что извинения не принял и просить прощения она должна через интернет у всех, кого задел «панк-молебен». А Надежде Толоконниковой сказал, что, прежде чем просить прощения, надо креститься. Пока потерпевший беседовал с подсудимыми, Любовь Сокологорская крестилась и читала молитвенник.

Адвокат Николай Полозов решил выяснить, является ли, по мнению Железова, прощение христианской ценностью. Потерпевший помолчал, а потом ответил:

— Любой верующий должен стараться уметь прощать.

— А вы умеете?

— Я стараюсь.

Судья ненадолго прервала заседание, и процесс переместился в больший зал. Не успела судья Марина Сырова пригласить следующего потерпевшего, как по просторному залу загрохотал голос Виолетты Волковой: «Заявляю отвод суду!» Адвокат пояснила, что активисток буквально пытают, нарушая статью 3 Конвенции прав и свобод человека, не дают спать, пить и есть. Ранее Волкова объяснила, что подсудимых поднимают в 05.00 утра и с 06.00 до 08.00 те сидят в так называемом стакане — тесной камере, а в суде их не кормят. Кроме этого последнее время у Толоконниковой сильные головные боли и она сидит на обезболивающих, а у Алехиной начало портиться зрение.

Волкова отметила, что Марии Алехиной конвойные запретили съесть огурец, и вспомнила дело Магнитского: тот просил кипятку, а ему не дали. «Все знают про Магнитского и кипяток, а про Сырову будет ходить легенда о том, как она запретила Алехиной съесть огурец», — заявила Волкова.

Судья было попыталась объяснить, что кормить, поить и передавать огурцы подсудимым она не может, но могут конвойные. «Да?» — уточнила Волкова и попыталась передать девушкам в «аквариум» бутылку с водой. К ней тут же гурьбой бросились полицейские.

Сторона защиты потерпевших и гособвинители ходатайство об отводе не поддержали. Адвокат Алексей Таратухин взывал к здравому смыслу Волковой, Фейгина и Полозова, а прокурор Александр Никифоров безапелляционно заявил, что адвокаты играют на публику и прессу. «Защита постоянно занимается не пойми чем! Им наплевать на своих подзащитных!» — почти дословно повторил гособвинитель вчерашние слова.

Судья ходатайство рассмотрела, но, так же как и накануне, в отводе себе самой отказала и пригласила для дачи показаний охранника ХХС Сергея Белоглазова.

По словам Белоглазова, в тот день он успел одернуть группу иностранных туристов, которые пытались фотографировать алтарь, и, собираясь вернуться на пост, услышал крики. Увидев группу Pussy Riot, он «оцепенел», а теперь уже второй месяц не может войти в храм — так его потрясло увиденное.

«Как сказал один священник, если оскорбляют святыню, нельзя проходить молча, потому что своим молчанием вы оскорбляете Господа», — пояснил Белоглазов свое присутствие в Хамовническом суде. Охранник рассказал, как выводил одну из активисток на улицу. Впрочем, выпроводив участниц «панк-молебна», он просто оставил их у двери и ушел. Мотива своих действий Белоглазов объяснить адвокатам не смог.

Кроме этого в ходе дачи показаний выяснилось, что потерпевший считает оскорблением слово «феминистка», а ролик Pussy Riot он нашел в поисковой системе «Яндекс», набрав в строке поиска «феминистка».

Белоглазова сменил заместитель главного энергетика Сергей Виноградов. Несмотря на то что охраной ХХС он не занимается, по его собственному признанию, «был вынужден выступить в роли охранника веры в связи с происходящим». Виноградов описал происходившее на амвоне как бесчинство и непотребные действия. Слова молебна он не разобрал. «Тут было и задирание ног, и размахивание всем, что есть, — руками и так далее, — уточнил Виноградов. — Я бы назвал это «сходка на Лысой горе». Свидетель отметил, что происходившее в храме не соответствовало ролику, который позже появился в интернете.

Мария Алехина попросила Виноградова рассказать, какое впечатление она на него произвела в тот день. Подумав, он заявил: «Унылая девица, казалось, она не ведала, что творила». Извинения подсудимых Виноградов не принял, равно как и другие жертвы «панк-молебна»: «Каждый извиняется по-своему: кто-то принимает схиму, кто-то бьет себя веригами».

Напоследок Виолетта Волкова спросила, считает ли потерпевший выражение «с*ань Господня» оскорбительным. Сергей Виноградов ответил утвердительно. «А олух царя небесного?» — «Олух царя небесного — нормальное».

Свечница ХХС Татьяна Аносова, перед тем как пойти давать показания, перекрестилась. «Я услышала душераздирающий крик: «Охрана, охрана, охрана!» — и увидела, что они уже начали свою работу: задирали ноги, выкидывали руки вперед, что-то выкрикивали, — заявила Аносова. — Они плюнули мне в душу и моему Господу в лицо». По ее словам, в храме в это время были прихожане. «Православные, что же вы стоите, храм оскверняют, произошло святотатство!» — закричала она.

«Одна из них показывала попу алтарю, и я ей закричала: «Что ж ты делаешь, повернись лицом к алтарю», — плача вспомнила события того дня Аносова. — Я очень долго не могла прийти в себя и нормально собирать пожертвования».

Прокурор Александр Никифоров спросил у потерпевшей, будет ли она подавать иск за моральный ущерб. Аносова перевела дыхание, едва сдержалась, чтобы не расплакаться вновь, и сказала: «Я второй раз Господа продавать не буду, деньги Иуды мне не нужны».

Допрос охранника ХХС Станислава Шилина в целом ничем особо не отличался от предыдущих. «Я переживал и до сих пор переживаю. У меня возникли чувства гнева и раздражения», — заявил Шилин.

Выступление последнего охранника ХХС Владимира Потанькина не сулило никаких неожиданностей. Он так же, как и его коллеги, испытывал «моральные страдания». Правда, в ответ на большинство вопросов он отвечал, что ничего не помнит. В одном он был уверен: порядок в храме навели быстро. «Вы считаете, что если сотрудник храма долго не мог считать деньги (о свечнице Аносовой), это значит, что храм функционировал нормально?!» - возмутилась адвокат Павлова. Внятного ответа Потанькин не дал.

Показания охранника вызвали сомнения у адвокатов защиты, и они заявили ходатайство, с тем чтобы были оглашены первые показания потерпевшего. Когда начали читать материалы дела, выяснилось, что Потанькин первоначально заявил, что «поведение активисток его не задело», а это противоречило его сегодняшним «моральным страданиям». Впрочем, он разъяснил, что имел в виду, что его не задело физически.

Этим заседание не закончилось. Мария Алехина указала суду на абсолютно идентичные ошибки в письменных показаниях Потанькина и Белоглазова, а Марк Фейгин обратил внимание судьи Сыровой на несоответствие страниц материалов дела по его данным и в томах дела. Это дало им основания утверждать, что показания написаны под копирку, а в дело добавлено как минимум сто листов.

Прокурор Никифоров ходатайство защиты не поддержал, объяснив, что одинаковые показания — дело житейское: «Это просто говорит о лени и небрежности следователя».

Судья Сырова ходатайство отклонила и перенесла заседание на 13.00 среды.