Пенсионный советник

Китай строит стену от терроризма

Зачем власти Китая ввели свой «антитеррористический пакет»

,
Eugene Hoshiko/AP

С апреля в Китае действует новый комплекс антиэкстремистских мер, который запрещает уйгурам носить бороды и хиджабы. Дискуссия о борьбе с терроризмом внутри КНР совпала с обсуждением американского удара по Сирии, который в Пекине был воспринят как слабый шаг. «Газета.Ru» разбиралась, как Китай меняет подходы к нацбезопасности.

В конце марта в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР) Китая в ходе сессии Собрания народных представителей был принят «Список мер по борьбе с экстремизмом» в этом регионе. Большинство жителей СУАР составляют уйгуры (около 45%) — мусульманский народ, представители которого далеко не всегда в восторге от национальной политики коммунистического руководства Пекина.

В состав китайского «антитеррористического пакета» вошел список под названием «15 проявлений экстремизма», запрещенных на территории автономного района. Среди них — ношение хиджаба и «аномально большой» бороды и публичные отказы от просмотра государственного телевидения.

Кроме того, отныне под запретом совершение брачных и траурных церемоний по религиозным обычаям (вместо светских), противодействие государственной политике по контролю над рождаемостью, препятствование детям посещать государственную школу, намеренное повреждение паспорта, документов о регистрации или китайской валюты. Все эти запреты объясняются тем, что «религиозные силы не должны вмешиваться в светскую жизнь населения».

Всего же в «антитеррористическом пакете» для СУАР содержится 50 пунктов, которые вступают в силу с 1 апреля. Местные блогеры сообщают о том, что китайские силовики уже начали облавы и конфискацию литературы в соответствии с новым законом.

Стена — лучшее лекарство

Национальный вопрос и проблема уйгурского экстремизма в минувшем месяце неоднократно поднималась на ежегодных заседаниях Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета Китая и Всекитайского собрания народных представителей 12 и 13 марта соответственно.

Китайское руководство осознает, что дальнейшее экономическое развитие Поднебесной возможно только при условии поддержания мирной и стабильной обстановки в регионе. В связи с этим этнические разногласия, угрозы распространения экстремизма и терроризма становятся вызовами, требующими немедленных и решительных действий со стороны Пекина, утверждал Си Цзиньпин.

Позже, на отдельной встрече с депутатами Синьзцян-Уйгурского автономного района, председатель КНР убеждал:

«Необходимо оберегать национальное единство как свои глаза, придавать ему значение такое же, как и своей жизни».

Си Цзиньпин добавил, что национальное единство, этническую солидарность и социальную стабильность в неспокойном СУАР отныне будет оберегать «Великая железная стена».

«Никаких деталей возведения железной стены Си Цзиньпин не раскрыл, да и формат его выступления этого не предполагал. Однако не вызывает сомнения, что новый яркий термин будет подхвачен экспертами, которые, в свою очередь, наполнят его необходимым содержанием, — рассказал «Газете.Ru» Максим Михалев, эксперт Центра изучения кризисного общества. — У Китая богатый исторический опыт по возведению монументальных стен».

Главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Александр Ломанов, в свою очередь, считает, что 50 «антиэкстремистских» пунктов для СУАР можно считать скорее «попыткой сломать стену непонимания между уйгурами и ханьцами с одной стороны и между светски и религиозно ориентированными уйгурами с другой».

Уйгуры ответят

Синьцзян-Уйгурский автономный район давно считается очагом социальной нестабильности и сепаратистских настроений и представляет серьезную причину для беспокойства Пекина.

СУАР — обширная территория на северо-западе страны, по площади составляющая шестую часть всей территории Китая, — граничит, помимо России и Монголии с республиками Центральной Азии, Индией, Пакистаном и Афганистаном.

Этнический состав населения крайне разнороден. В СУАР, согласно данным официальной статистики, проживают представители 47 из 56 национальностей Китая. Большую часть населения составляют уйгуры, являющиеся в большинстве своем мусульманами, что не характерно для остальных районов КНР, где 98–99% населения, как правило, приходится на ханьцев — этнических китайцев.

В районе регулярно происходят конфликты на этнической и религиозной почве — в немалой степени из-за политики активного заселения региона ханьцами. Исламские радикалы, пользуясь близостью границ, организуют в СУАР теракты. Ситуация усугубляется из-за «взрывоопасных» региональных соседей.

«Исламское движение Восточного Туркестана» (ИДВТ) — незаконная вооруженная уйгурская группировка, которая, по словам китайских властей, несет ответственность за большинство террористических атак и гибель сотен людей в Синьцзяне.

«ИДВТ является наиболее серьезным вызовом социальной стабильности, экономическому развитию и национальной безопасности Китая», — заявил на сессии ВСНП 10 марта комиссар по борьбе с терроризмом и вопросам безопасности КНР Чэн Гопин.

По мнению Александра Ломанова, ИДВТ обязательно отреагирует на принятый «антитеррористический» документ — пока на уровне «двустороннего обмена пропагандистскими заявлениями».

«Мусульмане СУАР обязательно будут заявлять о том, что этот акт нарушает их права и мешает исповедовать религию», — считает собеседник «Газеты.Ru».

С приветом из Сирии

В начале марта террористическая организация «Исламское государство» (ИГ, запрещено в РФ) опубликовала видео, ставшее очередным подтверждением обострения ситуации в СУАР.

На попавшем в сеть видеоролике показаны уйгуры, проходящие подготовку в лагере боевиков в Ираке и обещающие Китаю «реки крови».

Уйгурское население, незаконно отправляющееся в Ирак и Сирию через Юго-Восточную Азию и Турцию, чтобы присоединиться к террористическим группировкам, ставит под вопрос безопасность северо-западной границы КНР.

По словам Чэн Гопина, Китаю предстоит «досконально проверить, не становится ли Афганистан новым раем для экстремистских и террористических групп». «Такое масштабное изменение может означать серьезный вызов безопасности нашей северо-западной границе», — сказал комиссар КНР по борьбе с терроризмом.

Максим Михалев, впрочем, считает: риторика о «великой стене» от терроризма говорит о том, что Пекин задумался об ограничении влияния на СУАР своих соседей.

«Такая риторика главы государства даже по отношению ко все более взрывоопасному Синьцзяню, который граничит с нестабильным Центрально-Азиатским регионом, не может не настораживать, — считает эксперт. — Желание отгородиться от соседей указывает на возможное возрождение изоляционизма и отказ от глобализации».

«Особенно любопытно, что еще недавно Си Цзиньпин был ярым критиком такой позиции, прямо заявив об этом на проходившем в Давосе Всемирном экономическом форуме, комментируя возведение стены между Соединенными Штатами Америки и Мексикой. И вот теперь, спустя небольшой промежуток времени, о стене заговорили и в самом Китае», — добавил собеседник «Газеты.Ru».

Александр Ломанов отмечает, что связи уйгуров с ИГ интересуют китайское правительство в первую очередь по той причине, что «исход ИГ из Сирии — не за горами» и за этим последует «массовое возвращение уйгурских боевиков на территорию КНР».

По словам эксперта, китайское правительство не может игнорировать перспективу возвращения огромного количества закаленных в боях в Сирии уйгурских экстремистов на территорию страны и сидеть сложа руки.

«Китай однозначно будет подходить к проблеме как к вопросу первостепенной важности», — отмечает эксперт.

Судя по риторике государственных деятелей КНР на последних партийных мероприятиях, руководство страны решительно настроено корректировать и ужесточать свою политику в сфере нацбезопасности.

О намерении Китая активизировать политику в сфере обеспечения национальной безопасности и борьбы с распространением терроризма и экстремизма в ходе сессии ВСНП говорил и премьер Госсовета КНР Ли Кэцян.

Кэцян отметил, что приоритетом Китая в новых условиях становится обеспечение эффективной защиты госсуверенитета, безопасности и национальных интересов страны.

«Нужно тщательно организовывать действия по борьбе с терроризмом и по поддержанию общественной стабильности», — заявил премьер.

Удар слабеющего Трампа

По мнению Александра Ломанова, принятый 29 марта документ носит пропагандистский характер. «По сути, учителям, сотрудникам СМИ и работникам других общественных структур дается список вещей, которые они должны осуждать», — говорит эксперт, подчеркивая, что ни о каких четких санкциях в принятом документе не говорится.

По его мнению, правительство Китая стремится в первую очередь отделить религию от повседневной жизни граждан своей страны и особенно от образования. В случае религиозных образовательных учреждений, где такая политика невозможна, правительство КНР держит курс на «китаизацию» религии — создание своеобразного «ислама с китайской спецификой».

«Это попытка удержать религиозность мусульман СУАР в рамках светского государства в том виде, в котором Китай его представляет», — говорит Ломанов.

Китайские государственные СМИ заговорили о необходимости решать проблему экстремизма только мирными средствами и с помощью «мягкой силы» в ходе визита Си Цзиньпина в США для встречи с президентом страны Дональдом Трампом. Визит совпал по времени с американским ракетным ударом по сирийскому аэродрому 7 апреля.

Информагентство «Синьхуа», например, назвало решение Трампа нанести удар «первым признаком слабеющего политика, который хочет поиграть мускулами».

Кроме того, на заседании Совбеза ООН, посвященном американскому удару, глава китайской делегации Лю Цзеи заявил, что единственный выход из сирийского конфликта — «политический, а не военный».

По мнению Ломанова, первоочередная цель антиэкстремистских мер и заявлений официального Пекина — пропаганда. «Однако это не значит, что правительство Китая не будет принимать мер по борьбе с экстремизмом. Они действительно будут бороться, однако более тонкими методами — на уровне борьбы за умы молодежи», — говорит эксперт.

«Разумеется, плоды такой политики можно будет увидеть не раньше, чем через 10 лет, однако в этом есть и плюс — за такое долгое время у китайского правительства будет достаточно возможностей делать корректировки и исправлять свою политику», — добавил эксперт.