Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Сто лет с начала бури

Новый 1917 год не предвещал революции

Ровно 100 лет назад, 2 января 1917 года, был арестован весь состав Петроградского политического комитета партии РСДРП(б) — наиболее значимой большевистской ячейки в России. Партия большевиков в то время была в тени действительно влиятельной левой Партии социалистов-революционеров, а будущий основатель СССР Владимир Ленин, живя за границей, не верил в скорую революцию.

Среди арестованных были влиятельные большевистские активисты: Федор Лемешев, Николай Комаров, активист петербургских трамвайщиков Константин Блохин и распространитель партийной литературы Владимир Залежский. Последний, выходец из дворян, принадлежал к когорте старых большевиков и вступил в партию на заре ее создания в 1902 году.

При этом Залежский, как и многие опытные революционеры, не был уверен, что революция в России может произойти скоро. Уже позже, слушая знаменитую апрельскую речь приехавшего в Россию из эмиграции Ленина, он напишет, что тезисы «настолько ошеломили даже руководящую верхушку петербургской организации <...> Ленин не нашел сторонников в наших рядах».

Несомненно, крупный интеллектуал Ленин действительно был как в прямом, так и в переносном смысле далек от революции. В момент ареста головной организации большевиков в Петрограде он находился в Европе.

Выступая в середине января перед социалистической молодежью Швейцарии с докладом о русской революции 1905 года, он отметил: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции».

При этом, если в Европе Ленин и его статьи были хорошо знакомы многим европейским левым, в самой России большевики не пользовались популярностью. Главной левой партией Российской империи того времени была Партия социалистов-революционеров (эсеров), сделавшая опору на крестьянские массы.

Немецкий историк Юрген Зарусский, сотрудник Института современной истории при Университете Мюнхена, отмечал, что Ленин, живший в то время в Европе, плохо знал обстановку в России. «Если не считать краткий период с 1905 до 1907 год, он в России практически не бывал», — рассказывал Зарусский в интервью радио «Свобода».

В ожидании «революционного взрыва»

Многие историки отмечают сегодня, что первой февральской «буржуазной» революции, ставшей предтечей большевистской, помог ряд факторов. Несмотря на то что царское правительство, как отмечал знаменитый историк Ричард Пайпс, чувствовало себя «сильным», при этом в документах того времени содержатся предупреждения о «революционном взрыве».

Несмотря на патриотизм войск, определенные успехи на фронтах, население на третий год войны было настроено к ней негативно. Второй по влиянию после Ленина большевистский вождь Лев Троцкий писал о том, что в Петрограде шли активные рабочие стачки. В начале февраля стачка на Путиловском заводе превратилась в бои с полицией. Как пишет Троцкий, рабочие бросали в полицейских железные обломки и шлак. Сам Троцкий, впрочем, в то время находился в эмиграции.

Как отмечалось в сообщении полицейской охранки, большевики пытались использовать недовольство рабочих в своих целях — тайная полиция перехватила соответствующий план действий по агитации разгневанных рабочих.

В случае если правительство не выполнит необходимых требований рабочих по повышению заработной платы, большевистские активисты говорили о необходимости приступить к «устройству баррикад, прекращению подачи электрической энергии, порче водопроводов и телеграфов». Мероприятия были намечены на 27 февраля.

Всего этого большевики сделать не успели: элиты под давлением спонтанно начавшихся народных выступлений в Петрограде потребовали от Николая II отречься от престола на два дня раньше намеченного выступления.

Противников царской власти, среди которых были в основном либеральные думские политические партии, объединял так называемый Прогрессивный блок. Его ядром стали Партия кадетов во главе с Павлом Милюковым и партия крупных собственников «Союз 17 октября». Политические лидеры смогли заручиться помощью ряда высокопоставленных военных, и несколько военных гарнизонов перешли на их сторону.

Этому способствовали неудачи на фронте, а также политическая слабость самого монарха, который, хотя и был главнокомандующим, на протяжении нескольких месяцев терял контроль над ситуацией. После трехдневных уличных столкновений в Петрограде и отречения Николая от престола в марте 1917 года в России было сформировано Временное правительство с прицелом на созыв Учредительного собрания, которое и определило бы новую форму государственного устройства. В состав правительства вошли представители праволиберальных партий, но после нескольких политических кризисов должность премьера в результате занял социалист Александр Керенский — единственный представитель партии эсеров.

Назначая на этот пост Керенского, руководители Февральской революции хотели заручиться поддержкой левых партий — эсеров и меньшевиков. Представители этих сил контролировали Совет рабочих и солдатских депутатов — параллельную структуру государственной власти, фактически ставшую противовесом Временного правительства. Несмотря на то что Советы не были большевистскими, Ленин пытался использовать их в своих интересах, опубликовав статью «Никакой поддержки Временному правительству».

По мнению историка Ричарда Пайпса, Ленин действовал так исходя из того, что Временное правительство не справится с кризисом в стране, а значит, политическая линия на сотрудничество Советов с правительством стратегически неверна. «Вождь пролетариата старался удержать большевиков в стороне, с тем чтобы его партия не становилась соучастником этого краха, а могла прийти к власти после провала Временного правительства», — говорил специалист ранее в интервью радио «Свобода».

Большевистский вождь оказался прозорлив. Воспользовавшись антиправительственным мятежом генерала Лавра Корнилова и усилением левацких настроений среди рабочих и крестьянских активистов, большевики смогли взять контроль над Советами. Это помогло им парой месяцев позднее при подготовке уже собственной революции, которую сами мятежники вначале называли «переворотом». «Советы были достаточно демократической системой, пока их не захватили большевики. Те, кто не желает насилия, должны посмотреть на эту альтернативу, показавшую себя эффективной в России», — рассказывал в интервью «Газете.Ru» американский политический активист Джин Шарп.

Путин ищет примирения

В сегодняшней России к советам Шарпа, которого в российских политических кругах называют «идеологом цветных революций», вряд ли будут прислушиваться. Несмотря на то что сегодняшняя власть экономически ближе к авторам Февральской революции, чем к большевикам и эсерам, она настороженно относится к любым переменам. С большей неприязнью Кремль смотрит на тогдашних революционеров и их наследие. В прошлом году Путин во время встречи с учеными даже обвинил Ленина в разрушении исторической России, под которую тот «заложил атомную бомбу».

«Ленин неприятен Путину прежде всего тем, что он допустил создание СССР как государства с правом выхода [из него составных частей — республик] и приехал в Россию из Германии, а значит, «брал деньги у заграницы», — поделился с «Газетой.Ru» историк, первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин.

Правда, несмотря на негативное отношение к фигуре Ленина, Путин вряд ли пойдет на то, чтобы вынести тело вождя из Мавзолея.

При этом такой шаг поддерживает 61% россиян, согласно опросу фонда «Общественное мнение», проведенному в 2014 году.

«Путин может сколько угодно демонтировать свой антикоммунизм, но символы большевистской России по-прежнему на местах — ни один памятник Ленину не снесен», — отмечает в беседе с «Газетой.Ru» режиссер и публицист Григорий Амнуэль.

Сам Путин, дистанцируясь от большевизма, будет придерживаться линии на примирение «красных и белых», о чем он фактически заявил в последнем послании к Федеральному собранию: «Недопустимо в собственных политических и других интересах спекулировать на трагедиях, которые коснулись практически каждой семьи в России, по какую бы сторону баррикад ни оказались тогда наши предки».

Близкий к левым политическим кругам политолог Александр Ведруссов считает, что, хотя президентом России движут «благие намерения», все будет зависеть от того, кому доверят воплощение идеи. «Национальное примирение национальному примирению рознь. Если нам будет предложено слиться в страстных объятиях с компрадорским олигархатом под очередной памятной доской Маннергейму, то это не примирение, а капитуляция», — считает эксперт.

Ведруссов отмечает, что сегодня, когда социальная несправедливость становится все «острее и очевиднее», достичь социальной справедливости будет тяжело.