Цивилизация
Специальный докладчик ООН по вопросам пыток Хуан Мендес предъявил претензии к России в связи с делами погибшего в СИЗО юриста фонда Hermitage Capital Сергея Магнитского, узбекского правозащитника из «Мемориала» Бахрома Хамроева, избитого полицией летом 2010 года, и ряда других резонансных историй, в которых замешаны российские силовики. Эти случаи описаны в приложение к прошлогоднему докладу Мендеса «Пытки и другое жестокое, негуманное и унижающее обращение и наказание». Документ был передан в Совет ООН по правам человека в конце февраля.
В случае Магнитского Мендес считает важным подчеркнуть, что, «когда государство задерживает гражданина, оно берет на себе повышенную ответственность за защиту его прав, в первую очередь его физического здоровья». Докладчик ссылается на решения Европейского суда по правам человека, согласно которым была введена презумпция вины государства за ущерб жизни и здоровью задержанных, арестованных и осужденных. Только глубокое, быстрое и беспристрастное расследование обстоятельств инцидентов в местах лишения свободы может отменить такую презумпцию. «В деле Магнитского попытки представить причину его смерти как вызванную естественными причинами выглядят особенно неубедительно, учитывая имеющиеся медицинские документы и факт того, что ему было отказано в своевременной медицинской помощи, несмотря на ухудшение его состояния», — утверждает Мендес. «Спецдокладчик особенно озабочен тем, что, несмотря на то что официальные лица, причастные к аресту Магнитского и плохому с ним обращению в СИЗО, были идентифицированы, их поведение не было должным образом расследовано», — указывается в документах СПЧ ООН.
Мендес, расследуя обвинения российских силовых органов в «системной безнаказанности», останавливается и на другом случае — избиении полицейскими до потери сознания сотрудника «Мемориала» Бахрома Хамроева, узбека по национальности. Спецдокладчик призывает российские правоохранительные органы расследовать это дело и наказать виновных. Защищает Мендес и права Расула Кудаева, одного из осужденных по делу о нападении исламских боевиков на Нальчик в октябре 2005 года. Кудаев, утверждает докладчик, неоднократно подвергался избиениям, которые можно приравнять к пыткам, однако ни на одно его заявление об этом компетентные органы не отреагировали. Другим делом, заинтересовавшим Мендеса, стала смерть в мае прошлого года заключенного колонии № 1 (г. Копейск Челябинской области) Сергея Самуйленкова, про которого в официальном ответе российского правительства говорится, что он «многажды совершал акты членовредительства и неоднократно совершал попытки самоубийства». По факту самоубийства Самуйленкова (он повесился на решетке своей камеры) уголовное дело возбуждено не было, однако, как отмечает докладчик, правительство России согласилось с тем, что к заключенным колонии № 1 применялась «физическая сила и специальные меры», в результате которых трое из них погибли. По итогам расследования к уголовной ответственности были привлечены несколько офицеров УФСИН. Еще два дела, указанных Мендесом, касаются похищения и насильственного удержания ингушского общественного деятеля Магомеда Хазбиева в июне 2011 года и решение о выдаче Таджикистану бывшего депутата республиканского парламента Низомхона Джураева. В обоих этих случаях российские официальные лица нарушили Конвенцию ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, приходит к выводу докладчик.
