Жажда цензуры
При этом каждому, кто видел спектакль Кулябина хотя бы в записи, очевидно: в нем не было ни состава преступления, ни какого бы то ни было повода для разговора об «оскорблении чувств». Спектакль Кулябина, глубоко христианский и религиозный по своим смыслам, демонстрировал классический нравственный императив, возможно, даже в чересчур наглядной форме.
Стоит признать:
конфликт вокруг «Тангейзера» на самом деле не имел отношения ни к искусству, ни тем более к религии.
«Золотая маска» — что дальше?
Возможно, именно этот эпизод на закрытии «Маски» был одной из причин последовавшего вскоре «наезда» на фестиваль; Минкульт давно выходил с некими несмелыми попытками реформы премии, однако летом события начали развиваться стремительно.
Министерство культуры на правах соучредителя премии сформировало рабочую группу по реформированию «Маски». Эта самая группа и предложила новый порядок формирования экспертного совета премии, который стал предметом самого масштабного театрального скандала второй половины года.
Дело в том, что в экспертный совет вошли в числе прочих фигуры довольно одиозные.
Главным casus belli стало участие в совете Капитолины Кокшенёвой, руководящей Центром культурной политики в НИИ культурного и природного наследия им. С. Лихачёва.
Том самом институте, который проводил «экспертизу» разных спектаклей на предмет «несоответствия» классике, а теперь разработал проект государственной Cтратегии в области культуры. Который, судя по просочившимся в интернете отрывкам, призван вернуть советские стандарты взаимоотношений искусства и власти.
В итоге более ста театральных критиков со всей страны подписали письмо с требованием распустить набранный экспертный совет и собрать новый по прежним принципам. СТД и Минкульт письмо не услышали, расформировывать совет не стали, а Кокшенёва по-прежнему в его составе.
Главным же позитивным результатом конфликта вокруг «Маски» и письма критиков стало создание Ассоциации театральных критиков России,
первого официального объединения пишущих театроведов — организации общественной и не зависимой ни от каких сил, которая не имеет официальных полномочий, но тем не менее сможет теперь стать официальным рупором театрального сообщества и на том или ином уровне участвовать в решении сложных вопросов.
Выживание театров и возрождение театров
Театр при этом довольно быстро нашел новое помещение — старинный особняк на площади Разгуляй, который всего за полтора месяца совместными усилиями тщательно ремонтировали добровольцы — режиссеры, актеры, драматурги и просто сочувствующие зрители. Но на этом месте «Док» прожил всего несколько месяцев – после премьеры спектакля «Болотное дело» снова пришли полиция и пожарные, и театр был вынужден опять переехать.
Однако создатели и руководители «Дока», Елена Гремина и Михаил Угаров, не отчаялись и на этот раз. В результате сейчас у театра впервые в его истории есть сразу два помещения в разных концах одного двора в Малом Казенном переулке. Получилось, что
от каждого удара «Док» только разрастался, как бы размножаясь почкованием, – хороший повод для власти задуматься о целесообразности преследования этого стойкого театрального коллектива.
Еще одно уникальное явление – «Гоголь-центр», из-за сложной финансовой ситуации оказавшийся на грани банкротства и вторую половину года полностью просуществовавший на свои средства, практически без поддержки департамента культуры. Тем не менее руководимая Кириллом Серебренниковым площадка сумела за это время выпустить два масштабных проекта, вызвавших большой резонанс, – спектакли «Кому на Руси жить хорошо» по поэме Некрасова и «Сказки» по народным преданиям в пересказе Афанасьева. «Гоголь-центр» оказался востребован обществом и публикой, которая не бросила театр, а напротив — стала ходить туда чаще.
Случилось в этом году еще два значимых события. Первое – конечно же, открытие Электротеатра «Станиславский». Борис Юхананов создал в центре Москвы уникальное культурное пространство — попадая туда, чувствуешь себя как будто в параллельном мире. Здесь нет ничего невозможного – 12-часовые спектакли в трех частях, оперный сериал «Сверлийцы» из шести спектаклей по произведениям лучших современных композиторов, постановки трех из самых выдающихся мэтров мирового театра (Теодороса Терзопулоса, Ромео Кастеллуччи и Хайнера Гёббельса, которые встретились в афише одной труппы чуть ли не впервые), лекции на самые парадоксальные темы, концерты сложнейшей авангардной музыки, в процессе выпуска — несколько десятков работ молодых режиссеров.
Большой Драматический наконец открыл второе дыхание и обрел новое лицо.
Новый БДТ – очень разный, в нем есть место и отвязному спектаклю презирающего все театральные условности Андрея Жолдака, и публицистичному «Что делать?» Могучего, и многофигурной, бережной к тексту, но при этом обжигающе современной «Войне и мире» Виктора Рыжакова, и разного рода социальным проектам. Обновленный БДТ – хороший пример мудрого сосуществования традиции и поиска, всевозможных театральных школ и культур.
