Цивилизация
Когда Маргарет Уайт (Джулианна Мур) осознала, что перепутала свой смертный час и родовые схватки, то вознамерилась избавиться от греховного плода при помощи ножниц, но в решающий момент дрогнула. Годы спустя в школьной душевой ее дочь Кэрри (Хлоя Грей Мориц) увидела стекающую по ноге кровь и тоже решила, что умирает, а одноклассницы закидали ее прокладками и тампонами. «Как же так?» — удивилась сердобольная учительница физкультуры (Джуди Грир) неведению семнадцатилетней девушки о женской анатомии. «Господня кара за помыслы блудливые!» — возопила мать и потащила дочь в чулан, читать молитвы. Впереди — выпускной бал, бездумная злоба плохой девчонки (Порция Даблдэй), чувство вины хорошей (Габриэлла Уайлд) и поисковый запрос в интернете: «способность перемещать предметы силой мысли».
Свой первый роман «Кэрри» про девушку, которую слишком долго мучили родная мать и сверстники, а потом она спалила школу и половину города в придачу, Стивен Кинг написал в 1973-м. Уже в 1976-м он был впервые экранизирован Брайаном Де Пальмой. Режиссера мало кто знал тогда за пределами нью-йоркской кинотусовки и чуть более широкого круга поклонников малобюджетных хорроров и триллеров: за три месяца до «Кэрри» на экраны вышла «Одержимость».
Имя автора книги тоже ничего не сулило. Главную роль получила веснушчатая девчонка из «Пустошей» Терренса Малика, ее мучительницу сыграла будущая жена Де Пальмы, плохого парня — совсем молодой Джон Траволта.
Фильм стал хитом и классикой жанра: смешное в нем на раз превращается в жуткое, в выстроенные «под Хичкока» кадры летят «хичкоковские» ножи, клавишный перебор и улыбка безумной проповедницы пугают пуще кровавой бани.
Открыто тягаться с Де Пальмой было бы смело, и создатели новой «Кэрри» (название «Телекинез» — очередное измышление прокатчиков) поспешили заявить, что их детище —
это скорее новая адаптация романа, чем попытка переснять старый фильм.
Отговорки: режиссер Кимберли Пирс («Парни не плачут» и «Война по принуждению») и сценарист Роберто Агирре-Саказа (ранее он превратил в комикс роман Стивена Кинга «Противостояние») следуют за сюжетной канвой картины 1976-го, лишь изредка вставляя в нее детали из литературного первоисточника.
Кинг перебивал историю «документальными» свидетельствами о трагедии, данными в виде фрагментов статей и книг, — говорят, нагонял строку по требованию издателя.
Роман выходил не столько о том, как паранормальную девочку допекли, сколько о переживаниях участников страшных событий, о том, что за чувством вины могут скрываться лицемерие и страх перед собственным будущим. И глупость, и дурное воспитание, да много чего еще.
Понятно, что рефлексия — не самый киногеничный материал, но Пирс через раз предпочитает повторять за Де Пальмой, а не обращаться к Кингу.
Так в 2013-м роковую роль собственного участия в голосовании за короля и королеву бала вновь нивелируют вброшенные бюллетени, а страшную пошаговую остановку сердца матери заменяет распятие с применением колюще-режущего инвентаря.
И вопреки возросшим техническим возможностям, масштаб разрушений значительно уступает тому, что описан в книге.
Впрочем, и это детали второстепенные. Главное, что вместо парного суетного морока, вместо бесстыжего райка парящих полотенец и запредельной, особенно для предполагаемых подростков, раскованности, царящей в девичьей раздевалке 1970-х, наши дни предлагают выглаженную картинку, будто из безликого сериала про старшеклассниц наших дней: не из «Девчонок» Лины Данэм и даже не из «Сплетницы», а из какого-то третьеразрядного клона последней.
«Безбожные времена настали, миссис Снелл!» — с блаженной улыбкой проповедовала у Де Пальмы миссис Уайт. «За это стоит выпить», — с лету парировала миссис Снелл за секунду до того, как спохватиться. На фоне комедийного гротеска Сисси Спейсек не столько играла Кэрри, сколько вживалась в ее безумие, в растерзанность сознания, в рефлексы забитого зверька, то оживающего, то ощеряющегося, а в финале превращающегося в маску.
В новом фильме вместо головокружения камеры и параноидального саундтрека — приметы нового времени: школьники снимают унижение на телефоны и выкладывают в сеть; девочка, хотевшая как лучше, узнает, что будет хуже, чем обычно, из смс.
На вид — стандартный молодежный ужастик нулевых. На этом безжизненном фоне обесцениваются старания Хлои Грей Мориц и Джулианны Мур. Первой, в общем-то, совсем нечего играть. Второй достается близкая к литературному первоисточнику роль религиозной фанатички, склонной к истязанию собственной плоти. Мур показывает класс, но ей оценки давно не нужны, а бюллетени с баллами остальных участников лучше сжечь, чтобы забыть о них.
