Цивилизация
Скрипачи и пианисты младших классов музыкальной школы при звуке имени Жана Филиппа Рамо передернутся, вспоминая свои мучения с облегченными версиями его пьес «Тамбурин», «Курица» или «Молоточки». Музыкальные теоретики вспомнят строчки из учебников, в которых говорилась пара фраз об основателе классической системы гармонии; книгочеи помянут Дидро и его «Племянника Рамо». В привилегированном положении окажутся только киноманы: в культовом фильме «Ария» есть лихая и многофигурная киноновелла Роберта Олтмана, в которой показана парижская премьера оперы «Бореады». Этакая угарная, чумазая и лихая галантность, сопровождаемая шелестом струнных и колоратурами тенора.
Погодные катаклизмы, фейерверки, превращения, фурии и прочая нечисть, танцы до упаду, которые вдруг сменяются пространными и прекрасными мелодекламациями,
— подобный образ ближе всего к тому, чем на самом деле была и продолжает оставаться музыка Рамо. Дирижер Теодор Курентзис не устает повторять, что считает музыку барокко гораздо ближе и понятней молодому слушателю XXI века, нежели романтизм с его преувеличенными страстями.
Благодаря усилиям европейских дирижеров-аутентистов, которые стряхнули музейную пыль с партитур XVIII века, Жан Филипп Рамо не просто вернулся — он с громом, молниями и подъемными механизмами ворвался на современную оперную сцену.
Любой уважающий себя московский музыкальный магазин продаст вам пять-шесть видео и столько же CD с его операми «Бореады», «Платея», «Галантные Индии», «Ипполит и Арисия», «Дардан», «Кастор и Поллукс». Его ставят, играют и записывают в Европе и США. Однако в России это первый случай, когда одному Рамо и его операм (их представят в виде избранных арий) посвящается не только целый симфонический концерт, но и целый гастрольный тур Пермь — Москва — Петербург (причем в последнем Курентзис будет играть впервые за 15 лет). Также впервые в России — и не в столицах, а в культурно-революционной Перми — появился большой симфонический оркестр, который способен всем составом играть на барочных инструментах наряду с современными.
Солистка в этом концерте тоже стоит отдельного упоминания. Канадка Барбара Ханниган обладает удивительным колоратурным сопрано, внешностью хичкоковской блондинки и темпераментом, который ничуть не уступает темпераменту Курентзиса, этакого Мэрилина Мэнсона академической музыки. Вместо того чтобы стоить карьеру второй Анны Нетребко, Барбара Ханниган стала пропагандистом самого сложного европейского музыкального авангарда. Великий композитор Дьордь Лигети считал ее лучшей исполнительницей своих сочинений, и, кажется, понятно, почему: достаточно набрать название одного из главных его сочинений «Grand Macabre» на Youtube и посмотреть, как Барбара колоратурит в стиле Плава Лагуны из «Пятого элемента», загримированная, как Леди Гага в «Bad Romancе».
