Пенсионный советник

Мэпплторп мертв, а я еще нет

В продаже книга Патти Смит «Просто дети»

Виктор Нехезин 03.06.2011, 17:37
Фото издательства «CORPUS»

В продаже книга Патти Смит «Просто дети» — автобиография культовой американской рок-певицы и поэтессы и одновременно литературный памятник одному из главных людей в ее жизни — покойному фотографу и художнику Роберту Мэпплторпу.

Не знать Патти Смит не зазорно. Она не стремилась к звездности, не мечтала стать рок-музыкантом, вообще бросала музыку и сцену, когда жизнь тянула ее к другим ценностям, а возвращалась без особого фурора. Она могла бы стать Брюсом Спрингстином в юбке, но не стала — в том числе и потому, что юбки недолюбливает. В сухом остатке пяток альбомов, первый из которых — «Horses» — считается одним из самых важных в истории рок-музыки. Ее песни перепевали десятки более популярных артистов (Борис Гребенщиков, например, обязан ее «Ghost Dance» своей «Рок-н-ролл мертв»), и сейчас уже почти неловко (настолько это стало общим местом) вспоминать ее прозвище — Крестная мать панк-рока.

Знаменитого фотографа Роберта Мэпплторпа в России не знают вовсе, если не считать, конечно, узкого круга любителей фотографии и искусствоведов.

Широкая публика (в том числе российская) точно видела как минимум одну работу Мэпплторпа — хрестоматийный портрет Энди Уорхола, попавший в десятку самых дорогих лотов за всю историю аукционов фотоискусства. Но в остальном популяризация Мэпплторпа — дело будущего, учитывая, что как художник он был намного более радикален, чем «жесткий эротик» Хельмут Ньютон.

В 1998 году (на пороге XXI века!) в Англии разгорелся скандал: студентка Бирмингемского университета решила для своей дипломной работы по искусствоведению распечатать фотографии Мэпплторпа; лабораторный техник, оскорбленный содержанием изображений, настучал в полицию, и та потребовала от университета уничтожить альбом, с которого студентка переснимала фотографии. Конфликт удалось уладить без либрицида, но через год похожие претензии к книгам Мэпплторпа возникли у блюстителей нравственности и морали в Австралии.

Об этом стоит вспомнить, читая первые строчки книги Патти Смит: «О Роберте сказано много, а будет сказано еще больше.

Юноши будут подражать его походке. Девушки будут надевать белые платья и оплакивать его кудри. Его будут проклинать и боготворить. Осуждать или романтизировать его крайности. В итоге правду о нем узнают через его творчество: произведения художника — это и есть его материальное тело. Тело, которое не чахнет. Тело, которое люди судить не властны: ведь искусство поет о Боге и по большому счету только Ему и принадлежит».

Патетика этих слов не должна вводить в заблуждение: за исключением вышеприведенного пассажа, «Просто дети» — хладнокровное, чуждое вычурности и какого бы то ни было позерства, откровенное, но в то же время крайне целомудренное повествование. Американская Национальная книжная премия 2010 года была присуждена ей не за музыкальные заслуги, а за несомненный литературный талант, ставящий «Просто детей» в ряд лучшей мировой мемуарной прозы.

Причем начинается книга почти невзрачно, даже банально: детство, семья, первая беременность и отказ от ребенка, невозможность жизни в провинциальном городке.

Смит надо «в Нью-Йорк, в Нью-Йорк», и ей это все-таки удается, несмотря на нищенское существование. А потом она встречает Мэпплторпа, и все меняется — и в ее жизни, и в восприятии книги. Не меняется только уникальный авторский тон, сочетающий чувственность и отстраненность. Возможно, в этом все и дело — суметь написать о себе и отношениях с дорогим тебе человеком так, будто ты остался в детстве: радости и горести твои собственные, воспоминания о них никуда не делись, они много раз пережиты и отрефлексированы, но они детские. Как бы детские.

«Мы листали альбомы дадаистов и сюрреалистов, под утро сосредоточились на рабах Микеланджело. Безмолвно впитывали мысли друг дружки. Когда настал рассвет, заснули в обнимку. А когда проснулись, он поприветствовал меня своей лукавой улыбкой, и я поняла: вот мой рыцарь. И, словно так и надо, мы остались вместе: расставались, только когда шли на работу. Ни о чем не уговаривались — просто оба поняли, что в нашей жизни должно быть так».

Характер отношений Патти и Роберта невозможно описать в двух словах — собственно, об этом ею и написана целая книжка с первой до последней страницы. Если пытаться перевести их в систему привычных координат, получится плоско и путано: друзья, любовники, партнеры, сожители, участники творческого союза, антагонисты, брат и сестра, мать и сын, музыкант и продюсер, художник и муза. Лучше уж как в заглавии — «просто дети».

Связь между ними становилась почти иллюзорной, но никогда не прерывалась ни из-за нескольких романов и замужества Патти, ни после того как Роберт открыл в себе гомосексуальность.

«Из Сан-Франциско Роберт вернулся одновременно торжествующий и встревоженный — такое было впечатление. Я надеялась, что он вернется другим человеком. Так и оказалось, но реальность не совпала с моими ожиданиями. Роберт словно бы светился, стал больше похож на себя прежнего, со мной был ласков как никогда. Да, в нем проснулась сексуальность, но он все равно надеялся, что мы изыщем способ продолжить наши отношения. Я сомневалась, что смогу принять его новое самоощущение, а он — мое. Пока я колебалась, он познакомился с неким Терри и впервые в жизни завел настоящий роман с мужчиной».

На самом деле «третьим» в отношениях Патти и Роберта всегда был Нью-Йорк конца 60-х — начала 70-х годов. Они никуда не ездили вместе и воссоединялись только в «Большом яблоке». Они и выросли на Нью-Йорке отеля «Челси» и его постояльцев: Дженис Джоплин и Джимми Хендрикса, Энди Уорхола и Аллена Гинзберга. С Джоплин они выпивали в одном кабаке, Мэпплторп боготворил Уорхола, Смит к поп-арту относилась равнодушно, зато дорожила знакомством с Хендриксом и после его смерти именно в его студии записывала свой первый альбом.

Повествование обрывается концом 70-х, когда она, неожиданно для себя самой, стала рок-музыкантом. О своей новой жизни, в которой она счастливо вышла замуж и родила еще двух детей, она принципиально почти ничего не пишет, за исключением последнего акта их с Робертом истории. Мэпплторп умер в 1989 году от СПИДа, вскоре после смерти своего многолетнего партнера и мецената Сэма Уэгстаффа.

Продолжения автобиографии Патти Смит не будет. «О том, кто стал моим мужем, я напишу только одно: он был царь среди человеков, и люди узнали его».

Фред «Соник» Смит, которого Патти называет «своей последней любовью», скоропостижно умер всего через пять лет после Мэпплторпа.

В последние годы Патти Смит занимается активной общественной деятельностью, изредка дает концерты. Впрочем, осталось в ее жизни место и для литературы: сейчас она заканчивает детективный роман в духе Конан Дойля и Микки Спилейна.