Пенсионный советник

Фестиваль.ok

Фестиваль «Текстура» — итоги

Ярослав Забалуев 29.09.2010, 16:17
texturefest.ru

В Перми закрылся фестиваль «Текстура»: венгерский «Лед» сыграли голышом, «Гоп-стоп» получил зрительские симпатии, Бэнкси снова лучший, на церемонии закрытия сломали стену.

«Лед» Корнеля Мундруцо, огромная афиша которого с двумя голыми телами делала рекламу всего фестиваля, оказался дико динамичным, но, в общем, довольно традиционалистским спектаклем. Отдельных зрителей серьезно поразили отдельные выходы абсолютно голых актеров, но вообще в театре эта форма эпатажа уже давно не нова, так что заострять на ней внимание дорогих читателей, пожалуй, не станем. Несмотря на то что шедевром или чудом «Лед» не назовешь, он своей стройностью мягко подвел итог фестивальной программе и, несмотря на всю шокирующую анатомию, настроил измученных искусством гостей и участников на умиротворяющий лад. Накануне, правда, до Перми добралась Валерия Гай Германика, чтобы представить участвовавшую в программе смонтированную из двух серий полнометражку по мотивам «Школы».

Германика напилась, дежурно поскандалила и врезалась в память всем, кому удалось услышать в ее исполнении песню «Я хочу быть с тобой».

В отличие от открывающей церемонии, финальная была решена в более традиционном духе – с одной песней (в начале) и одним танцем (в конце). Как метко заметил член жюри Борис Куприянов, призы (рамки с дипломами и кусками редкого индийского шелка) стояли на сцене и образовывали что-то вроде крепостной стены, разрушаемой по мере вручения наград. Куприянов предположил, что это стена между театром, кино и его зрителями, а ее разрушение – главный успех «Текстуры».

Что касается зрителей, то, по словам Эдуарда Боякова, за 11 дней показы посетили более двенадцати тысяч человек.

Одними из первых были вручены как раз призы зрительских симпатий – «Гоп-стопу» и «Копам в огне». Как рассказал «Парку культуры» режиссер Павел Бардин, он с самого начала больше всего надеялся именно на этот приз, поскольку делал в первую очередь зрительское кино. Прокатная судьба «Гоп-стопа» до сих пор остается неясной.

Распределение всех прочих призов в известном смысле было срежиссировано. Лучшим спектаклем назвали «Экспонаты» Марата Гацалова – мощный социальный фарс, поставленный московским режиссером в Прокопьевске и еще до показа ходивший в фаворитах Боякова.

Приз «Фильм СегоДня» получил «Выход через сувенирную лавку» Бэнкси, потому что иначе и быть не могло. Хотя о фильме и говорили, что он не в конкурсе, британский человек-загадка и тут нашел какую-то лазейку.

«Счастье мое» получило приз за визуальное решение в кино, а «Чукчи» Филиппа Григорьяна — в театре. Собственно на этом перечисление лауреатов хотелось бы прекратить: переписывать пресс-релизы — дело неблагодарное.

Тем более что, когда на экране показали последние кадры слайдшоу, сделанного по следам фестиваля, осталось только понять, что же это было — выполнил ли фестиваль свои задачи?

Единого ответа тут не дашь.

Своему главному лозунгу — «Твори сегодня!» — «Текстура» следовала неукоснительно. С поисками героя вышло чуть сложнее. Он был найден в лучшей программе фестиваля «Человек.doc» (москвичи, смотрите в ноябре: финальный «Андрей Родионов» по уровню как минимум не ниже «Александра Петлюры» и «Олега Кулика»), а дискуссия «Современный герой», которой финишировал этот блок программы, оказалась, пожалуй, самой сбивчивой, неуравновешенной и, в общем, бестолковой. Что касается возвращения смыслов, то тут и вовсе говорить рано, однако есть одна вещь, которой фестиваль, без сомнения, добился.

В «Текстуре», несмотря на все проблемы, содержится невероятно сильный импульс и твердое желание разобраться.

И вот из-за этой пробивной силы, которую едва ли встретишь в столицах, команду хочется только благодарить. Все гости и участники фестиваля сходились в одном – такого еще действительно не было: никто не мог вспомнить, чтобы испытывал это ощущение когда-то еще. Здесь лучше и остановиться, чтобы не выдать авторам слишком большие авансы. От себя же очень хочется попросить, чтобы в следующий раз слова «любовь» и «смысл» были написаны не мельче фамилий Дапкунайте и Вырыпаев.