Сегодняшнее объявление лонг-листа премии «Русский Букер» началось неторопливо, даже с некоторой ленцой. А, собственно, что вы хотели летом, когда другие крупные премии уже отстрелялись, и литературный процесс в стране, по большому счету, отправился в отпуск до осени? Все было, как обычно – сначала литературный секретарь премии Игорь Шайтанов объявил новости.
Новость была всего одна, и та всем собравшимся известна с марта – отныне в лонг-лист премии могут попасть не более 24 романов.
Позже Шайтанов объяснил, зачем это сделано – мол, ушлые издатели вовсю используют бренд премии, размещая на обложках книг что-нибудь вроде «номинант премии «Букер». Меж тем, номинировать издательства могут любой страх и ужас, вот для того, дабы пресечь подобную дискредитацию светлого имени, и необходим отбор еще на стадии лонг-листа.
Тему номинантов и престижности продолжил получивший слово председатель жюри, которым в этом году стал литературовед и бывший министр культуры Евгений Сидоров. Во-первых, он рассказал, что некоторые из выдвинутых писателей в своих книгах стебутся над премией «Букер», что лучше всего доказывает жизнеспособность и престижность этой награды. После этого поведал, что количество романов, выдвинутых на премию, в этом году было велико как никогда. 44 издательства, 13 журналов, 4 университета и 10 библиотек выдвинули на титул «лучшего романа года» 91 книгу. К рассмотрению допустили 86 романов, после рассмотрения осталось 23, прошедших в «длинный список», который немедленно и был оглашен.
Список как список, лонг-лист на всех премиях примерно одинаков – некоторые опусы читаны, другие привлекают внимание знакомой фамилией автора, большая часть потенциально «лучших романов года» неизвестна даже профессиональным литературным критикам.
1. Александр Архангельский. «Цена отсечения»
2. Леонид Бежин. «Отражение комнаты в елочном шаре»
3. Илья Бояшов. «Армада»
4. Михаил Бусин. «Письма для Давида»
5. Юрий Вяземский. «Сладкие весенние баккуроты. Великий понедельник. Роман-искушение»
6. Ксения Голубович. «Исполнение желаний»
7. Михаил Елизаров. «Библиотекарь»
8. Анатолий Королев. «STOP, коса!»
9. Михаил Липскеров. «Белая горячка. Delirium tremens»
10. Татьяна Москвина. «Она что-то знала…»
11. Елена Некрасова. «Щукинск и города»
12. Евгений Новицкий. «Лучшая книга о любви»
13. Владимир Орлов. «Камергерский переулок»
14. Виктория Платова. «8-9-8»
15. Владимир Порудоминский. «Частные уроки»
16. Герман Садулаев. «Таблетка»
17. Андрей Тургенев. «Спать и верить: Блокадный роман»
18. Андрей Хуснутдинов. «Столовая Гора»
19. Владимир Шаров. «Будьте как дети»
20. Евгений Шкловский. «Нелюбимые дети»
21. Илья Штемлер. «Сезон дождей»
22. Эдуард Шульман. «Полежаев и Бибиков»
23. Галина Щекина. «Графоманка»
Вот и гадай: то ли отечественная словесность ныне сильна настолько, что можно выставить два равносильных состава «сборной русской литературы», и они практически не будут пересекаться, то ли мы наблюдаем по-детски обиженное «размежевание в песочнице», мол, у вас свои авторы, а у нас – «более другие».
Собравшихся критиков эта альтернативность воззрений на самое интересное в нашей литературе несколько покоробила, и они малость побурчали по поводу «репрезентативности списка».
Впрочем, гораздо сильнее их взволновало то, что в «длинном списке» оказалось не 24 романа, а всего лишь 23.
Как верно заметил в своем вопросе главный редактор «Нового мира» Андрей Василевский, если бы книг было 24, жюри могло бы посетовать, что много хороших книг осталось за бортом, но ничего не поделаешь – включить кого-нибудь еще Заратустра, то бишь новые правила, не позволяет. А так жюри, не набрав даже полного комплекта, по сути, расписалось о том, что все не попавшие в список книги (а это, к примеру, новые романы Захара Прилепина, Дмитрия Быкова (признан Минюстом РФ иностранным агентом, внесен в перечень террористов и экстремистов), Владимира Маканина и других тяжеловесов) не удовлетворяют даже минимальным требованиям букеровского жюри.
Для ответа на этот скользкий вопрос под танки бросили критика Сергея Боровикова, который сначала сделал страшные глаза, а потом, витийствуя про «талантливость и современность», а также «новизну жанра», все-таки вынужден был признать, что да, остальные таки не тянут даже на «длинный список». А что ему оставалось делать – при вакантном месте-то? Разве что воспользоваться уловкой еще одного члена жюри, Леонида Юзефовича, который на заданный ему вопрос невозмутимо ответствовал: «У меня как-то нет никаких размышлений по этому поводу. Наверное, мне нечего сказать».
Впрочем, публика была настроена по-летнему благодушно, и тему «двадцати трех чистых» дальше развивать не стали. Распрощались до осени, вернее – до 2 октября, когда будет объявлен шорт-лист.
