Сколько у покойного было подписчиков?

26.03.2019, 08:10

Анастасия Миронова о написанном на лбу рейтинге социального влияния

Недавно я ехала в электричке с женщиной, которая не хотела уступить нашей семье, мне, мужу и ребенку на детской коляске, место для пассажиров с детьми. Все эти скамейки были заняты крепкими молодыми гражданами. Когда мы зашли, один мужчина пересел, а остальные предложили нам рассредоточиться по вагону. Женщина даже нагрубила, сказала, что мы бесстыжие. Я взяла телефон и сфотографировала ее.

Знаете, у меня уже не первый год пульсирует в голове идея создать у себя на странице галерею «Хамы нашего городка». Ну а что? У меня в Фейсбуке много читателей, аудитория серьезная, меня читают успешные бизнесмены, топ-менеджеры, актеры, режиссеры, даже политики. С очень большой долей вероятности может так случиться, что работодатель этой грубиянки — мой подписчик. Или подписчик моего подписчика. Что, казалось бы, проще: выложил фото, рассказал все как есть. Мол, ребята, если у вас работает эта тетя, присмотритесь — по-моему, она бесперспективна и по причине низкой личной культуры запорет вам любой проект. Скорее всего этот пост прочтет ее непосредственный начальник. Хорошо же?

Я сидела с фотографией хабалки на мониторе и думала, а хорошо ли? Ну или, по крайней мере, честно? Я ведь понимаю, что у этой замученной измотанной женщины не может быть в соцсетях тысяч и тысяч подписчиков, мне даже проверять не надо. Хорошо, если у нее 100 друзей во «Вконтакте». Это ведь ее проблема, так? Вроде бы и так. Но что-то все равно проскальзывает неприятное. Представьте, что она в ответ тоже наводит на меня телефон, фотографирует и тут же лезет на сервис распознавания лиц. И видит, что я журналист, что у меня есть эти тысячи подписчиков. И что я веду, допустим, эту группу «Хамы нашего городка». И что каждый пост, который я, предположим, в ней делаю, репостят сотни раз, что означает лишь одно: если человек в эту группу попал, о нем точно узнает его семья, работодатель, соседи. Что ей нужно в этом случае делать? Принести извинения, пересесть, потом вернуться и убедиться наверняка, что я эти извинения приняла? Да, может быть.

Только ведь в конечном итоге получится, что человек вынужден моментально заткнуться только потому, что у меня больше подписчиков?

А если нас поменять местами? Предположить, что это у нее много подписчиков, а я — бедная мамаша с 50-ю друзьями, причем треть из них — это аккаунты моей бабушки, от которых она забыла пароли. Я навожу на хамку камеру и быстро выясняю, что передо мной известный журналист. И что мне нужно сделать тогда? Схватить ребенка и убежать ютиться в середину вагона?

10 000 подписчиков, включая людей с общероссийской известностью, дают право занимать места для детей и инвалидов?

Вот здесь, друзья, начинается социальная футурология. Англоязычная пресса не первый год обещает нам, что совсем скоро появятся умные очки, которые при встрече с человеком сразу показывают его социальный рейтинг. То есть число его подписчиков, число подписчиков у этих подписчиков. Рейтинг также может включать в себя показатель цитируемости человека и его френдов, их публичной узнаваемости. Фактически речь идет о том, что совсем скоро у каждого из нас на лбу будет указаны пределы социального влияния. Что страшно даже и в демократической стране с правовыми институтами, а уж в России — тем более.

Представьте только, что вы идете по улице, смотрите на человека и видите, что у него 100 френдов и 1 подписчик. И понимаешь, что он, в общем-то, если говорить прямо, скорее всего никто. А он смотрит на тебя, видит, что у тебя 10 000 подписчиков в Фейсбуке, 40 000 — в Инстаграме и Телеграм-канал на 30 000. Если он громко будет слушать музыку или выбросит стаканчик на улице, ты сделаешь ему замечание и он послушно исправится, потому что шансы неравны. А представьте, что вы сбили нескольких человек на машине и должны оказать им помощь. К кому первому вы кинетесь? К тому, у которого 100 френдов, или к владельцу Телеграм-канала на сотню тысяч подписчиков, который читают ведущие политтехнологи, журналисты? Конечно, к нему. Потому что чем тише умрет человек, которого вы переехали, тем вам меньше дадут на суде.

Жизнь человека со ста френдами и с 40 000 влиятельных подписчиков в таком мире будет по умолчанию неполноценна.

И как сейчас для автомобилей без водителя создают алгоритмы поведения на дороге, при которых они должны в первую очередь объезжать молодую женщину с детьми, а в последнюю — старушек, так будет и с очками. Кстати, в беспилотные машины тоже могут внедрить систему распознавания по социальному рейтингу. И, уворачиваясь от грузовика, он, согласно заложенному в него алгоритму, собьет человека с сотней френдов, а не владельца популярного профиля. Страшно? Очень. Конечно, мне, например, приятно думать, что если такая машина встретится где-нибудь возле магазина кастрюль, скорее всего, у меня, среди других домохозяек, окажется самый высокий социальный рейтинг. А если я, например, пойду пить кофе с приятелем писателем, беспилотный автомобиль задавит уже меня, а не известного писателя. И здесь поводов для радости меньше.

Дальше — больше. Представьте больницу. Для лучшей иллюстративности — кардиоцентр. Огромная очередь, талоны раз в неделю, примут не всех, а половина ждет операции по шунтированию. Регистратор смотрит на прорывающуюся для записи толпу и выбирает тех, у кого этот самый социальный рейтинг выше, ведь от них будет больше потенциального вреда: они напишут, случится огласка, придется отвечать; в конце концов, чем у человека больше социальных связей, тем выше вероятность, что среди них есть влиятельные люди и чиновники. А граждане с 50 френдами или вообще без активного аккаунта в соцсетях не особенно-то и опасны, поэтому при существовании системы моментального распознавания уровня социальной влиятельности в такой стране, как Россия, им жить станет очевидно хуже, чем сейчас. У них просто пропадет возможность хотя бы в ходе очной явки отстоять свое право.

«Я жду своей очереди на операцию четыре месяца! Сколько можно?! Я буду жаловаться!
«Да куда вы будете жаловаться? Кому? У вас же 50 френдов», — хохотнет медицинская рагистраторша и отдаст спасительный талончик тому, кто пошустрее.

Каким завтра может быть мир, где у каждого на лбу указан его рейтинг, уже сейчас можно посмотреть в сети. Например, многие компании учат своих SMM-менеджеров при рассмотрении конфликтов и споров пользователей на странице бренда учитывать социальный рейтинг участников спора. То есть, если в группе производителя женского белья сцепились две девицы, SMM-щик забанит ту, у которой меньше подписчиц и меньшая поддержка. И это повсеместно. Чем больше у тебя подписчиков, тем быстрее представители фирмы, чайник которой сломался сразу после покупки, придут в комментарии. И если, например, о такой проблеме напишет жительница провинциального города с 30 френдами, ей в лучшем случае ответят «Приносим наши извинения». Человеку с десятками, тем более — сотнями тысяч подписчиков предложат бесплатно заменить чайник, поставят его на пожизненную гарантию и вышлют в подарок торт.

Число подписчиков, появляющееся в Фейсбук при наведении курсора на имя пользователя, — это ключ к большому миру. Или путь в небытие, если подписчиков очень мало. Человек, у которого в соцсетях большая аудитория, уже сейчас может вышибать двери чуть ли не ногой — все к этому привыкли. Если возникает спор вокруг целесообразности такого поведения, сразу начинается возмущение, людям не нравится, что нарушен едва оформившийся порядок. Мне, например, именно этим интересен случай Беллы Рапопорт против сети магазинов косметических товаров. На мой взгляд, активистка возмутилась не тем, что ей отказали, и не тем, что маркетологи компании ее феминистические идеи сочли коммерчески непривлекательными. Я думаю, Белла и те, кто ее поддержал, в том числе Ксения Собчак, были возмущены отказом именно человеку с большим числом подписчиков. Ксения Собчак и вовсе написала у себя в Телеграме, что отказывается пользоваться продукцией компании, пока та не уволит своего SMM-менеджера. То есть не призовет своих подписчиков возобновить покупки.

А за что увольнять того менеджера? Неужели за формулировку «Спасибо за ваше обращение. К сожалению, нам не интересно»? Нет! Бедного и никому не известного сотрудника требуют наказать за то, что посмел отвернуться от публичного человека, пусть даже речь идет о такой маленькой публичности, какая есть у Беллы Рапопорт. Они не побоялись, что Белла может им отомстить, что к ней могут подключиться еще более публичные люди. То есть, не спрогнозировали риски или не захотели с ними мириться. Все дальнейшее, что произошло, больше похоже на крики «Я вам покажу!» В том, что сейчас Беллу Рапопорт массово высмеивают все подряд, включая официальные аккаунты банков, это одно, здесь Рапопорт, как и любого другого человека, нужно поддержать, потому что никто не обязан за минутную глупость так тяжело расплачиваться. А вот тот факт, что компанию пытаются бойкотировать только за их нежелание признавать новый миропорядок, в котором Ксения Собчак может потребовать уволить любого, нужно как-то обсуждать.

Потому что именно на этом факте, на этих конкретно словах сейчас решается будущее, мы стоим перед выбором: сохранить старый миропорядок или принять новый, тот, где в очередь на операцию будут ставить сообразно числу подписчиков больного.

Уже можно быстро найти человека по фото и понять, с кем имеешь дело. Еще пара-тройка лет прогресса, и мы подступим к тому, что я описала. И очень хочется знать, на чем человечество остановится: сегодня есть ряд прогнозов, в том числе в последнем заявлении Марка Цукерберга выходе Фейсбука наконец на сторону полной приватности, согласно которым люди будут уходить от публичности, сокращать число виртуальных контактов, что они пресыщены соцсетями, прозрачностью мира и его новыми рискам. Вот только есть одна проблема: прозрачный мир, в котором у каждого на лбу написано, кто есть кто, невыгоден пользователям с нулевым рейтингом, но выгоден тем, у кого он большой, то есть, людям влиятельным и имеющим возможность все же толкнуть прогресс в более привлекательную именно для них сторону… Это они и сделают, если, конечно, забудут, что всегда есть кто-то еще более популярный, кого в час Х объедет беспилотный автомобиль и госпитализируют первым. На каждого тренера по борьбе, как говорится, есть свой тренер по стрельбе. И на каждого человека с сотней тысяч подписчиков есть тот, у кого их двести тысяч. И у него тоже может заболеть сердце.