Цивилизация
В 1937 году мой дед поступил в промакадемию, которая размещалась в Харькове. Головокружительная карьера: сперва он был крестьянин, далее пролетарий, комсомольский активист, чекист, а после всего спрятался на шахте, смешался с беглыми кулаками, бандюками, темными крестьянами и прочей публикой, которая придумала поглубже спрятаться от крепчавшего социального эксперимента.
Возможно, это был хитрый маневр. Вот вроде устроился, внедрился в угольную промышленность, концы в воду — но его вычислили и стали звать обратно: типа, быстрая карьера гарантирована, кадров же не хватает!
Старик был не дурак и так в целом догадывался, откуда текучка и почему нету очередей, чтоб по блату протыриться в чекисты.
И осуществил блестящую операцию: а я на учебу, вот! Выучусь, а там видно будет, зачем же вам малограмотные. Общежитие было роскошное, Рублевка с особняками отдыхала б: на корпус — аж две ванны! И два же, не поверите, «циркуляционных» душа!
Все б хорошо, но в конце 40-го года промакадемию закрыли — война на носу — и деда отослали обратно на шахту. Дальше долгая история, как он нажимал разные рычаги, писал всякие письма, но в итоге его отправили доучиваться аж в Москву, во Всесоюзную школу техников. Где он — внимание — и познакомился с земляком, они попали даже в одну группу, — Лешей Стахановым. Которому дал строгую партийную характеристику: «Тов. Стаханова уважали и любили за его простоту, доброту и чуткое отношение к товарищам».
Тогда другие были партийцы, резали правду-матку, невзирая на лица: «Но он неоднократно нарушал порядок и иногда по два дня не являлся на занятия. С Донбасса приезжали руководящие товарищи по производственным делам, и тов. Стаханов оказывал им помощь, он же пользовался большим авторитетом. Ну и эти дела не обходились без могарыча, за это неоднократно обсуждался т. Стаханов в группе и на бюро горного факультета. Но он признавал свои ошибки и занимался хорошо, а чтобы догнать упущенное, к нему прикрепили преподавателя и проводили с ним занятия на дому».
Это был, как вы понимаете, VIP-шахтер и VIP-студент. К нему профессор выезжал на дом. Серьезно.
Но доучиться ребятам и в этот раз не удалось, война же. Дед хотел поскорей попасть на фронт, у него было серьезное конкурентное преимущество перед простыми студентами: он был серьезный пулеметчик и имел некоторый опыт боевых действий, крестьяне же в 20-е уходили в леса и сопротивлялись кровавому режиму, это были как бы банды. Его уже записали в ополчение, каким-то даже поставили командиром, но после выдернули оттуда и под угрозой трибунала отправили на уральские угольные шахты.
Добирались они туда с товарищами на перекладных, поди еще попади в теплушку! Все забито. Один из них в дороге заболел, был совсем плохой. На какой-то станции они увидели своего одногруппника Лешу-героя, через стекло! Он тоже ехал куда-то в тыл. В одном вагоне с, вы не поверите, Левитаном! Вышел к ребятам, обнялись, что-чего-как, а вот больной. Так Стаханов, душа-человек, дал для лечения больному бутылку водки. На том и расстались.
Все кончилось хорошо. Наши, как вы помните, победили.
Дед мой виделся еще со Стахановым после войны, бывая по делам в Минуглепроме СССР. Герой трудился там в наградном отделе и чем мог помогал старым товарищам.
Как-то слегка смахивает на историю с Уралвагонзаводом, нет? Издалека приходится теперь привлекать крепкие рабочие кадры с чекистским подбоем, а? Да потому что Украина с Донбассом теперь же за границей. Почему, кстати, так вышло, Союз же типа нерушимый и все такое прочее? «Дохазяйнувались», — как метко сказал дед перед смертью, вскоре после августовского путча 91-го. Не удержали страну.
Нешто проснулись? Одумались? Решили заняться делом? Ну да, Героя решили вот звание гальванизировать. Героев соцтруда забыли, героев каптруда пересажали, выслали и наградили вместо звезды шарфиком. А теперь, значит, пусть будет герой просто труда.
Только вспомните, вот когда начальники из правящей тогда партии лихорадочно принялись хвататься за соломинку. Перебили, напугали, постреляли или поссылали настоящую элиту — и решили быстро слепить новую, из рабочего класса и крестьянства, которое было не очень грамотно и верило на слово. Гляньте начало этого текста — все началось в 1937-м году. С чем вас и поздравляю.
Про то, что рекорды ставила бригада, а весь улов записали на одного Стаханова, и так все знают. А как иначе обушком нарубить угля на 14 норм? Он сопротивлялся, не хотел врать, но ему сказали: молчи, так надо!
Тогда, как и сейчас, партия власти уверенно рассказывала сказки, нас это давно перестало удивлять. Верил на слово, хоть был не дурак, как вы понимаете. И дед верил. Сказал напоследок: «Я делал все, что приказывала партия (это он так деликатно про службу в ЧК), вот этими руками, я верил, что всем так лучше, — а теперь выходит, что все зря?»
Тяжело им все-таки было без интернета… Новым-то проще будет героям в этом смысле.
