Пенсионный советник

Топорная история

23.03.2010, 10:07

Эти книги срублены одним топором. Фамилии на обложках стоят разные, но почерк выдает топор с головой, разве что работали им когда с хмурого утра, а когда после рабочего полдня. В этих книгах переигрывается начало войны Советского Союза с Германией Адольфа Гитлера.

Реклама

Альтернативная история – довольно-таки почтенный и уж точно небезынтересный жанр. Понятен и выбор точки бифуркации: мало кому из нас не хотелось хотя бы в мыслях переиграть, переделать, перелопатить жуткий июнь 1941 года. Тем более что, на первый взгляд, и нужно-то было совсем немного: там дивизию передвинуть, сям тревогу объявить.

Этот первый взгляд оказывается, как правило, для авторов и вторым, и третьим, и четвертым. Все просто – Иосифа Сталина вовремя предупредили о нападении Адольфа Гитлера, он информации внял, и события пошли по совершенно другому, куда более благоприятному сценарию. Советская военная промышленность быстренько за считанные недели делает то, на что в реальной жизни понадобилось два-три года. В планы командования вносятся необходимые коррективы. В итоге с первым выстрелом на границах на поле боя появляется техника, противопоставить которой немцам нечего, а советские генералы не совершают ошибок, которые сделали в настоящей истории. История действительно выглядит альтернативной, а шахматная доска перевернутой. Описания бесконечных колонн пленных немцев, тянущихся по июльским дорогам 1941 года, читать бывает чертовски приятно.

Хотя почерк у авторов один, книги ни в коем случае не идентичны. В одних руководители СССР разворачивают историю в альтернативном направлении своими силами, с привлечением неожиданных героев, не доживших в реальности до 1941 года. В других произведениях им на помощь, благодаря невольному путешествию во времени, приходят наши современники, являющиеся, по странному стечению обстоятельств, большими доками в области военной тематики в целом и военной техники в частности.

Как правило, не везет в этих романах Георгию Жукову: его либо пускают в расход прямо перед войной, либо гробят в первых же сражениях. Разной бывает роль Вячеслава Молотова: от деятельного соратника до коварного заговорщика и верного исполнителя зловещих планов Лазаря Кагановича. Ни разу в альтернативно исторических произведениях не встречался мне доживший до войны Михаил Тухачевский или кто-то из его соратников: впрочем, в одном из произведений советскими войсками командует выпущенный из лагеря генерал (а точнее наш современник, крайне удачно вселившийся в мозг к этому генералу).

Далеко не во всех произведениях война начинается именно 22 июня 1941 года. Иногда ее удается оттянуть на неделю-другую, а иногда – альтернатива есть альтернатива – года на три. Иногда, впрочем, рассказ строится по лекалам Виктора Суворова – СССР сам начинает военные действия и ведет их с неизменным успехом.

Однако практически все романы об альтернативе июня 1941 года схожи двумя героями: мудрым и хорошо все понимающим Иосифом Сталиным и его верным и эффективным другом Лаврентием Берией.

Некоторые разночтения, правда, бывают, когда альтернативная реальность растягивается на несколько лет. Где-то Сталин так и остается на первых ролях, а где-то друг его Лаврентий со временем выходит на первый план. Разумеется, с согласия и одобрения своего старшего товарища.

Описание Сталина и Берии в альтернативной исторической реальности все больше совпадает с тем, о чем пишут во вполне себе серьезных исторических трудах и романах. Есть мудрый руководитель, который всегда знает что делать, и есть его верный соратник, который понимает как сделать. Обстоятельства могут меняться, но товарищ Сталин и товарищ Берия несокрушимым тандемом преодолевают эти обстоятельства.

Сливаясь вместе, альтернативное описание и описание официальное становятся каноном, догмой. Не для исследователей, а масс, которые в любом случае потребят либо официальное, либо альтернативное. Таким ходом, лет через несколько уже не будет вопросов, вывешивать на улицах портреты Сталина или нет, а также насколько уместны сталинские методы в управлении страной. Альтернатив-то, получается, и нет.