«Когда к инвесторам вернется уверенность...»

Стив Алмонд из «Делойт Туш Томацу Лимитед» о проблемах европейской и мировой экономики



Стив Алмонд, председатель международного совета директоров компании «Делойт Туш Томацу Лимитед»

Стив Алмонд, председатель международного совета директоров компании «Делойт Туш Томацу Лимитед»

из личного архива
Упрощение процедуры ведения бизнеса стало бы одной из лучших вещей, которую может сделать Россия, считает Стив Алмонд, председатель международного совета директоров компании «Делойт Туш Томацу Лимитед», давший интервью «Газете.Ru» в рамках ПМЭФ-2013.

— Пик мирового экономического кризиса пройден. Что дальше? Мир вышел из кризиса или мы все еще в нем находимся?

— Я бы не сказал, что мировой кризис пройден, но он подходит к концу. Проблема заключается в дисбалансах мировой экономики.

Согласно прогнозам, 80% прироста ВВП будет приходиться на развивающиеся рынки. Однако их будет тормозить то, что для экспортирующих стран, таких как Китай или Россия, потребительский рынок Европы, США растет очень маленькими темпами, и объем потребления не настолько велик, чтобы обеспечить хороший рост этим странам.

Хотя рынки в Европе хорошо развиты, у них отсутствует уверенность в будущем. И это отсутствие уверенности не в их собственных силах, а отсутствие уверенности в политической ситуации.

Другая проблема — когда уверенность вернется к инвесторам в Европе, они будут инвестировать не в собственные рынки, они будут инвестировать в страны Латинской Америки, в Африку, где они смогут получить больший процент. Поэтому проблемой остается создание рабочих мест в самой Европе.

— Что мешает инвесторам в Европе иметь больше уверенности?

— В первую очередь, это отсутствие уверенности в политической воле правительств для борьбы с дефицитом бюджета, преодоления разрыва между расходами и доходами.

Еще одна проблема — большой разрыв между южной и северной Европой. У многих создается ощущение, что северная Европа оплачивает долги южной Европы. Однако ситуация меняется. Если мы посмотрим на спрэд (разницу в доходности. — «Газета.Ru».) по гособлигациям для таких стран, как Испания, Италия и Греция к Германии, мы можем увидеть, что он падает вниз. Значит, относительный размер проблем сокращается.

Сегодня проблема Европы лежит в именно в экономической сфере.

Когда вводили единую валюту, евро, это делалось политиками. Когда устанавливали планы и цели по сокращению дефицита бюджета – это тоже делали политики.

В результате даже Франция и Германия в начале сами нарушали бюджетные правила. Но они восстановились, а такие страны, как Испания и Италия, столкнулись с серьезным кризисом. Они также восстановят свою экономику, но это займет очень много времени.

— Стив, мы смотрим из России немножко со стороны. И мы видим примерно такую картину. США и Япония смягчили свою денежную политику и имеют экономический рост. Европа придерживается жесткой денежной политики — и не имеет экономического роста. Соединенные Штаты и Япония наращивают бюджетный дефицит и государственный долг — и имеют экономический рост. Европа борется с бюджетным дефицитом — и имеет экономический спад. Может быть, надо делать все наоборот, нежели так, как написано в учебниках?

— Проблемы Японии возникли задолго до кризиса. И в течение двадцати лет мы видим, что страна испытывает дефицит бюджета. В соответствии с политикой нового премьер-министра Синдзо Абе страна пытается стимулировать рост экономики денежными мерами. Однако пока непонятно, насколько устойчивым такой рост будет в будущем.

Вопрос, который стоит перед Европой сейчас, — это нужно ли экономить или нужно смело тратить. Германия пытается больше экономить, в то время как Франция, скорее, склонна к стимулированию экономики и повышению госрасходов.

Другая проблема — сберегать или потреблять? Когда страна напечатала деньги, эти деньги пошли не на потребление, а на сбережение, то есть, на депозиты банков. В чем смысл?

Я думаю, что основным вопросом является не то, должны ли государства тратить или экономить. Основной вопрос — как стимулировать бизнес к инвестициям. Лучшая ситуация, когда государство тратит, а бизнес – инвестирует.

Это тесно связано с вопросом о наличии уверенности. Если компании будут инвестировать, то как государство сможет заставить их инвестировать в их собственную экономику, а не способствовать утечке капитала в другие страны?

Тут множество тонких моментов, но все же я считаю, что дерегулирование экономики — это хороший путь ее стимулирования. Это будет положительно влиять на уровень инвестиций. Поскольку вы заставляете бизнес расти, он будет создавать новые рабочие места для своего населения. Таким образом, с одной стороны, вы уменьшаете издержки, то есть, берете курс на экономию, с другой — стимулируете бизнес, стимулируете инвестиции, и будет расти потребление.

Куда инвестировать? Хорошая инфраструктура увеличивает потенциал бизнеса в будущем, но также имеет и краткосрочный эффект. Возвращаясь к Китаю, 40% ВВП Китая сложились за счет создания инфраструктуры и строительства Китаем новых производств.

За счет этого были созданы тысячи новых рабочих мест в краткосрочной перспективе, это выгодно в долгосрочной перспективе.

Проблемой китайских политиков на сегодняшний день является то, как снизить расходы на строительство новой инфраструктуры и бизнес-центров в стране и увеличить потребительский рынок на территории страны.

— Стив, недавно в Северной Ирландии «большая восьмерка» (G8) обсуждала вопросы деофшоризации мировой экономики. И вопрос вот в чем: действительно ли есть возможность закрыть все офшорные зоны в мире? Или нет такой цели? Может, это попытка просто найти некий новый баланс между развитыми экономиками и офшорными зонами?

— Офшорные зоны существуют из-за того, что налоговые системы развитых стран несовершенны.

Крупные компании не нарушают закон, они только платят меньше налогов в тех странах, где закон позволяет это делать. Для G8 одной из задач является обсуждение того, как упростить правила ведения бизнеса, упростить налоговую схему.

Я думаю, что для G8 практически невозможно полностью избавиться от офшорных зон. Но они могут сделать их менее привлекательными для бизнеса. За счет того, что они упростят налоговую систему в своих странах. И бизнес будет платить налоги, которые считает справедливыми.

— Если посмотреть на динамику мировых фондовых рынков, то мы увидим, что в России, Китае и Бразилии в последнее время фондовые рынки не растут. А американский, европейский рынки бьют исторические рекорды. Происходит глобальное перераспределение капиталов из развивающихся стран в развитые? В России довольно большая утечка капитала. И, может быть, это частично связано именно с глобальными процессами, а не только с внутрироссийскими?

— Если мы посмотрим на первую сотню компаний, которые торгуются на Лондонской бирже, мы увидим, что многие из них были основаны в России, Бразилии, Индии или странах Латинской Америки. Я считаю, что развитые рынки капитала — очень хорошая площадка для привлечения ресурсов компаний развивающихся стран. Лондон является источником прироста капитала для компаний развивающихся стран. За счет высокой ликвидности многие компании привлекают здесь капиталы, например, российские «Полиметалл», «ЕврАЗ» и другие.

Проблема не в оттоке капитала, а в том, в какие страны бизнесмены инвестируют этот капитал. Крупные компании будут инвестировать в те рынки, где они наблюдают не только высокий рост, но и уверенность в политической стабильности, в законе, в институциональных процессах.

Президент Путин сказал, что он хочет поднять Россию в рейтинге Doing Business. Я считаю, что упрощение процедуры ведения бизнеса стало бы одной из лучших вещей, которую может сделать Россия для привлечения капиталов.