Подписывайтесь на Газету.Ru в Telegram Публикуем там только самое важное и интересное!
Новые комментарии +

«Процентные ставки будут падать...»

Президент-председатель банка ВТБ24 Михаил Задорнов о банковской сфере в России, падении процента и завершении бума сбережений и кредитования населения

Президент-председатель банка ВТБ24 Михаил Задорнов в заключительной части интервью говорит о росте кредитного бремени населения, о реализации положений соглашения «Базель-3» и об опережающем росте числа клиентов в банке, в том числе индивидуальных предпринимателей, несмотря на их массовый уход с рынка.

Михаил Михайлович, несколько банковских вопросов. Прежде всего я хотел бы поздравить вас с тем, что ваш банк обогнал Сбербанк по автокредитам. Скоро начнется Питерский экономический форум, потом G-20 в Петербурге. Многие вопросы, которые обсуждаются на мировом уровне, имеют отношение и к нашим реалиям. Один из таких вопросов — что делать со слишком большими банками? Ваш банк входит в группу ВТБ, которая, безусловно, является слишком большим банком, для того чтобы его обанкротить. В Америке ломают голову на эту тему. Стандартный рецепт, который действовал там с 30-х годов, заключался в том, что надо разделить инвестиционную деятельность банков и коммерческую деятельность банков, воздвигнуть между ними стену, чтобы деньги не перетекали из одного подразделения в другое. Стоит ли ставить такого рода вопросы в нашей стране?

— Эта тема достаточно широкая — для начала несколько замечаний. Первое. Недавно The Economist опубликовал обзор глобального банкинга. Один из выводов этого обзора: по результатам изменения регулирования работы банков to big to fail (слишком большие, чтобы обанкротиться. — «Газета.Ru») выяснилось, что реально число глобальных игроков сократилось по сравнению с 2008 годом и крупнейшие из них укрепили свои позиции на глобальном рынке. Осталось, по оценкам Economist (я их разделяю, зная рынок), всего шесть крупнейших игроков, которые сочетают присутствие на глобальном инвестиционном рынке и сильные позиции в своих локальных корпоративных розничных рынках. Несмотря на все разговоры, эта проблема никуда не ушла — она, напротив, только усилилась.

Второй вывод этого обзора (я его совершенно так же разделяю): растущие рынки (Бразилия, Китай, Азия в целом, Россия) характеризуются тем, что локальные игроки вытесняют из инвестиционного бизнеса, из крупного корпоративного бизнеса глобальные банки. Глобальные банки теряют позиции на этих рынках — это абсолютно четкая тенденция.

Третье, мое уже собственное замечание — это то, что инвестбанковский рынок вообще, в целом, в мире, заметно сужается по масштабам и доле в доходах глобального банкинга. Корпоративный и розничный бизнес, безусловно, усиливают свои позиции.

Для России какие здесь уроки? Мы должны воспользоваться этой ситуацией на нашем рынке и на рынке, по всей видимости, СНГ, бывшего Советского Союза, Восточной Европы свои позиции усилить. Сейчас благоприятная возможность.

Второе. Российский финансовый рынок настолько пока еще неразвит и не конкурентен с рынками развитыми финансовыми (американским, английским, континентальной Европы), что нам отделять инвестиционный банкинг от розничного ну просто смешно. У нас совсем другие проблемы — это проблемы гораздо более ранних стадий роста.

— У нас нет инвестиционного банкинга?

— У нас нет многих инструментов: деривативов, страховок против дефолта корпоративных заемщиков и других. Мы очень слабо используем целый ряд инструментов, которые общеприняты на мировых рынках и которые, кстати говоря, привели к достаточно большим потерям в 2008–2009 годах. Роль инвестбанкинга в целом в общем пуле доходов российской банковской системы достаточно низкая. Поэтому не стоит здесь стараться бежать впереди паровоза.

С точки зрения практики крупнейших российских банков (ну, скажем, группы ВТБ) мы существенно пересмотрели активность на инвестиционном рынке. Что греха таить, и на российском рынке инвестдоходы заметно сжались за именно последние два года. Это особенности вялого роста российского рынка в прошлом году, в текущем году. Мы закрыли целый ряд инвестиционных позиций, собственных в том числе, по многим видам инструментов.

Но что остается приоритетом, это все-таки именно борьба за клиента — за российские компании, иностранцев, которые приходят в Россию, за рынки выпуска ценных бумаг. Поскольку все-таки российский рынок у нас относится к числу емких и достаточно интересных именно для глобальных игроков. И он растет.

Наша политика следующая. Те деньги, которые мы собираем у розничных клиентов, мы никогда не вкладываем на инвестиционных рынках.

То есть мы так строим бизнес, что практически полностью деньги, депозиты населения и депозиты малого бизнеса мы вкладываем в кредитование именно этих сегментов клиентов. У нас есть довольно большой объем межбанка ВТБ, примерно 300 миллиардов рублей, — он используется для корпоративного кредитования корпоративных клиентов и групп.

— Заметили ли вы по своей банковской деятельности спад деятельности и резкий рост числа индивидуальных предпринимателей, которые за последние полгода ликвидировали свою регистрацию? Это больше полумиллиона человек.

— Мы не чувствуем снижения спроса на свои продукты, причем как по расчетно-кассовому обслуживанию, так и по кредитованию. Я могу проиллюстрировать просто несколькими примерами. Мы по-прежнему открываем в месяц примерно 5–5,5 тыс. счетов новых расчетных для предприятий малого бизнеса и юридических лиц. Мы выдаем тысячи кредитов в месяц для индивидуальных предпринимателей. Мы сделали для них специальные продукты, которые позволяют получить кредиты без залогов, по упрощенной схеме, но по достаточно приличным ставкам. И наш портфель кредитования малого бизнеса в прошлом году увеличился на 80%. И первые пять месяцев текущего года это самая быстрорастущая часть нашего бизнеса: еще на 20% вырос портфель кредитов малому бизнесу.

Я понимаю, что это невозможно экстраполировать на всю систему. Потому что, возможно, мы просто часть клиентов с других игроков на себя перетягиваем. Но мы не ощущаем ни замедления спроса на кредиты, ни сокращения числа пользователей нашими услугами.

У нас сейчас на обслуживании порядка 250 тысяч предприятий, открывших и работающих с расчетными счетами. Из них где-то, наверное, 65—70% — это активные клиенты, то есть те, которые проводят хотя бы одну операцию в месяц. Поэтому здесь мы на своем бизнесе никак не почувствовали это сокращение числа зарегистрированных малых предприятий и индивидуальных предпринимателей.

— Михаил Михайлович, еще один принципиальный вопрос, касающийся банковской сферы, — требования к капиталам «Базель-3». Согласно этому договору, резко должны увеличиться как основной капитал банка, так и резервный капитал, что для многих банков в России, наверное, составляет проблему. Насколько я знаю, Центральный банк принял даже опережающий график перехода к «Базелю-3» чуть ли не до конца этого года. Как вы думаете, выдержит ли наша банковская система такие темы наращивания собственного капитала?

— Этот вопрос был основной темой дискуссий на банковском форуме в Санкт-Петербурге, который состоялся буквально только что, 5–6 июня. Мы провели специальную дискуссию между банками (их представляли лидеры и государственных, и частных банков) и всем надзорным блоком Центрального банка. По сегодняшним планам ЦБ, они получили, на основании апрельских данных по банковской системе, первые расчеты по требованиям «Базеля-3» по всем российским банкам. Они считают, что им еще потребуется один месяц для того, чтобы делать какие-то выводы по достаточности капитала по «Базелю-3». Центральный банк по введению этих норм ориентируется (на сегодняшний день) на 1 октября текущего года. А окончательное решение, как нам было сказано в эти дни, будет принято через примерно месяц.

К чему сводится позиция самих банков? Первое. Мы хотим понимать реальные сроки внедрения «Базеля-3» — и желательно вместе с требованиями «Базеля-2», которые до сих пор у нас полностью не внедрены, хотя все страны проходили процедуру именно последовательно.

Второе.

Мы считаем, что, поскольку и американские регуляторы, и европейские сдвинули сроки на год--полтора по окончательному принятию «Базеля-3», Россия, как рынок динамично развивающийся, не должна следовать в авангарде. Потому что большие требования к капиталу неизбежно означают сокращение активности и темпов кредитования экономики,

причем как физических лиц, так и корпораций. В сегодняшних условиях России вряд ли это нужно, потому что другие страны сталкиваются с проблемой излишней закредитованности клиентов, большого левериджа. Для России, на растущей экономике, это не самая острая проблема.

И наконец, мы хотим у Центрального банка понять коэффициенты расчета именно вот этих основных элементов капитала, который сейчас будет состоять из базового, основного, добавочного и дополнительного капитала. Вот эти четыре градации. Я думаю, что большинство российских банков пройдет как раз именно требование по базовому капиталу, потому что он, видимо, будет установлен где-то на уровне 5–5,6%. А вот дальше — в отношении добавочного, дополнительного капитала и общего требования, которое, в отличие от западных банков, у нас будет установлено на уровне 10% (Центральный банк не будет его снижать), то есть на выдерживание остальных норм — потребуется просто время. На выпуск субординированных кредитов уже по новым формулам, например, а для нас на внутригрупповые расчеты, потому что мы платим дивиденды; и Банк Москвы, и ТКБ также это делают. То есть нам нужно просто время для того, чтобы общегрупповой капитал правильно перераспределить по этим формулам.

Что я должен констатировать, что у нас хороший диалог с Центральным банком. Но все-таки странно, что вот сегодня, в начале июня, никто себе не представляет, какие соотношения должны быть уже 1 октября. А лето, как известно, не самая лучшая пора для выхода, например, на рынок заимствований для привлечения субординированных кредитов. Поэтому наш посыл — как можно быстрее все-таки Центральному банку определиться по срокам, этапам внедрения «Базеля-3» и составным элементам вот этого строения капитала банков.

Для группы ВТБ что нужно? Когда мы поймем требования регулятора (мы имеем достаточный сейчас капитал: рентабельность бизнеса ВТБ24 превышает, я осторожно скажу, 30% отдачи на капитал), для нас вопрос будет только, сколько оставить капитала себе и сколько заплатить головной организации. Для группы ВТБ это тоже не проблема, в силу того что группа сейчас привлекла более ста миллиардов рублей капитала. Банк ВТБ привлек именно в капитал базового уровня. Поэтому нормативы будет легко выдержать.

— А в том, что касается региональных банков, мелких банков, небольших банков?

— Банков, которые имеют сейчас лицензию, осталось меньше 900. Но реально мы понимаем, что работает 200–300 банков. Остальные банки практически не проводят каких-либо значительных операций.

— И, скорее всего, они будут отсеиваться системой с ростом требований к капиталам?

— Не совсем так. Дело в том, что как раз небольшие банки характеризуются тем, что, в силу того что им трудно привлекать средства клиентов, их достаточность капитала существенно выше, по крайней мере на бумаге, чем у крупнейших банков. Скажем, достаточность капитала у банков третьей--четвертой сотни иногда доходит до 25–30%. Вопрос возникает в том, насколько этот капитал реально адекватен. То есть сформирован ли он реально деньгами, правильными инструментами — или это просто плод усилий бухгалтеров и собственников этих кредитных организаций. Но это вопрос уже не требований «Базеля» — это вопрос эффективности надзора.

— То есть требования «Базеля-3» являются проблемой, скорее, для средних банков?

— Они больше являются проблемой для части крупных и средних банков, чем для небольших банков.

— Михаил Михайлович, вы, наверное, наблюдаете в своем банке резкий рост сбережений населения, кредитования населения в последние два года. Как долго будет продолжаться эта тенденция?

— Мы наблюдаем спрос на кредиты, на приобретение депозитов, на размещение текущих средств населения все восемь лет существования ВТБ24. Нам трудно выделять какие-то периоды, поскольку, как правило, объемы нашего бизнеса растут на 30% в год, если не брать, пожалуй, только какие-то месяцы отдельные 2009 года. Поэтому для нас ситуация не сильно меняется.

Но в целом, действительно, рынок розничного кредитования вырос на 36% в 2011 году и еще почти на 40% в 2012-м. Мы считаем, что рынок кредитования в этом году вырастет примерно на 27—30%. Это был наш прогноз, еще сентября--ноября прошлого года, и он не пересматривается. Мы видим, что, хотя темпы роста кредитования замедляются, все-таки он будет достаточно приличным. Центральный банк уже опубликовал свои оценки по отчетам за пять месяцев: депозиты выросли на 25% в годовом выражении, то есть быстрее, чем в прошлом году. Во многом это, кстати говоря, связано с тем, что часть денег физических лиц с Кипра, с других юрисдикций вернется сейчас в силу некоторых законодательных новаций и кипрского кризиса. Поэтому мы в этом году ожидаем достаточно хороших темпов роста кредитования. Кстати говоря, это значит, что все-таки потребительский спрос также будет поддерживаться, как составная часть ВВП и экономического роста.

Но мы видим, что эта тенденция быстрого роста депозитов и кредитов населению будет в течение ближайших двух лет исчерпана. Потому что мы видим рост закредитованности населения, причем именно тех слоев, которые очень подвержены экономическому кризису с точки зрения как раз возможности оплачивать свои обязательства.

И значительная часть населения, к сожалению, просто закредитована за последние годы и не справляется самостоятельно с вот этим долговым бременем.

— Проблемы, связанные с тем, что люди набрали по два, три, по пять кредитов…

— Да, проблема в том, что, когда люди имеют такой легкий доступ к кредитованию, они не всегда рассчитывают свои обязательства. Это связано не с ипотечными заемщиками, не с покупателями автомобилей в кредит. Это прежде всего те, кто имеют долги по необеспеченным потребительским кредитам и кредитным картам, — несколько миллионов человек, достаточно большая категория. Но это не все население, только определенный сегмент. Причем, как правило, это люди с доходами средними или даже ниже среднего, которые в эпоху потребительского бума именно пытаются какие-то свои желания реализовать быстрее, чем позволяют их финансовые возможности.

— Рост доли сбережений в доходах населения означает, что население меньше тратит на потребление. Сокращаются потребительские расходы, это тоже оказывает стагнирующее воздействие на экономический рост. С чем связано такое изменение в поведении населения в последнее время?

— Вы знаете, не совсем это верная оценка. Она верна на верхнем уровне, но неверна при сегментном анализе клиентской базы. Дело в том, что не только для нас (мы вообще банк для среднего класса и для состоятельных людей), дело в том, что как раз вот эти верхние сегменты очень мало заимствуют: практически это только ипотека, иногда краткосрочные потребительские кредиты. И обеспечивают большую часть сбережений не только на нашем балансе, но и в целом в банковской системе. Если вы посмотрите статистику АСВ, вы увидите, что в основном прирост депозитов последние два года полностью сосредоточен на депозитах, скажем, более полумиллиона рублей. Это состоятельные люди. Они не являются самыми активными заемщиками. Заимствуют в основном люди с доходами средними, несколько выше среднего (здесь как раз ипотечные кредиты) и низкодоходные слои. Поэтому не совсем верно то, что прирост сбережений отрезает возможности потребления. Более точно сказать было следующее: что, когда еще пройдет полтора--два года и более широкие слои массового сегмента будут закредитованы, увеличат свою долговую нагрузку, доля расходов на обслуживание кредитов в их ежемесячных расходах будет существенно выше и будет сокращать их возможность к приобретению товаров, конечно, не продовольствия, а товаров прежде всего длительного пользования. И вот это тогда будет как раз оказывать влияние на потребительский спрос.

— Михаил Михайлович, Олег Вьюгин недавно говорил, когда встречался с Путиным, о том, что у банков очень большая маржа между привлеченными средствами и теми процентами, которые они берут с…

— Я думаю, что Олег Вячеславович, возглавляющий совет директоров МДМ, должен первым показательно сократить маржу этого банка, для того чтобы показать всем остальным пример.

— Вы не считаете, что маржа большая у банков?

— Я считаю, что

любые попытки регулировать банковскую маржу, во-первых, никогда не приведут к успеху, поскольку это все равно что регулировать цены. Это настолько сложный и многофакторный феномен, что любая попытка что-то ограничить все равно не закроет возможности где-то оптимизировать свою деятельность в другом месте.

Невозможно управлять этим параметром какими-то указаниями или централизованными решениями. И второе: сам рынок определяет банковскую маржу. Маржа сужается последнее время, но это не какое-то там решение политбюро или совета министров. Это связано с объективным ростом ставок по депозитам: они находятся существенно выше инфляции, и сейчас средняя ставка, мы знаем, десятка крупнейших банков — это более девяти процентов. И остальные деньги привлечены достаточно дорого. А на рынке кредитования существует конкуренция, которая с замедлением темпов роста кредитования только усиливается. И вот эти два фактора неизбежно ведут к сужению банковской маржи. Она будет сужаться естественным образом.

— Банковские процентные ставки будут падать в ближайшее время?

— Я думаю, что они будут падать в силу того, что сейчас рынок в основном перешел к снижению ставок по депозитам, причем как корпоративным клиентам, так и физическим лицам, к сожалению. И вместе со снижением ставок по депозитам будут сокращаться ставки по кредитам.

— Несколько вопросов, касающихся конкретно вашего банка. Первый вопрос. Есть ли какие-то риски для вашего банка в связи с планированием полной приватизации в целом ВТБ?

— Я думаю, что никаких рисков нет. Я думаю, что приватизация в целом — это вещь абсолютно правильная стратегически. Другое дело, что мы не можем говорить за акционера: как мы знаем, государство до сих пор колеблется, приватизировать ли окончательно ВТБ и Сбербанк или нет. Ясно, что это будет дискуссия не завтрашнего дня. Это решение все-таки такое… среднесрочное. Нас клиенты все равно воспринимают не как полностью государственный банк: это только наиболее продвинутые клиенты понимают, что с точки зрения владения банками между Сбербанком, ВТБ и ВТБ24 нет никакой разницы. Но в глазах массового клиента все равно Сбербанк — это «более государственный» банк. Что нас, кстати говоря, не беспокоит. Потому что нам статус такого коммерческого банка, работающего по коммерческим законам, но с собственником основным государством, ничуть не мешает вести бизнес. И я не думаю, что здесь что-то принципиально изменится.

— Михаил Михайлович, банк ВТБ24 в последнее время очень успешен, показывает высокую прибыль. Не планируется ли IPO вашего банка?

— Нет, мы не обсуждали такое развитие событий. У нас холдинговый банк, корпоративный — это ВТБ. Ни Банк Москвы, ни сейчас уже объединяющийся с ВТБ24 Транскредбанк не предполагали такое… Напротив, мы практически и в Транскредбанке, и у себя уходим от каких-либо миноритариев. Основным эмитентом и держателем акций всей группы является ВТБ.

Новости и материалы
В Венгрии заявили, что Украина нарушает соглашение об ассоциации с ЕС
Вице-президент Т-Банка рассказал про новые способы борьбы с мошенниками
Политолог: Трампу еще рано праздновать победу
Стал известен знаменосец сборной США на Олимпиаде-2024
В Чечне назвали Мизулину «непонятным руководителем непонятной организации»
Стало известно, как ЦБ будет рассчитывать курсы валют после санкций против Мосбиржи
Норвежские болельщики сорвали футбольный матч, забросав поле рыбными котлетами
Жена Петросяна показала, как похудела после родов
В минэкономики Украины рассказали о дефиците кадров в стране
Появилось видео, как в Москве суперливень затопил парковку ТЦ «Мега»
В Иране заявили о неготовности США к серьезным переговорам об отмене санкций
Названа стоимость содержания седана Solaris HS
В Махачкале задержали аниматора заведения, где во время квеста погибли посетительницы
Стала известна личность создавшего Hamster Kombat россиянина
Один из создателей Рунета получил два года колонии
Кандидат в премьеры Эстонии призвал лишить граждан РФ права голоса
Жена Константина Эрнста снялась в леопардовом бикини
Конкурент Сафонова в «ПСЖ» может уехать в Англию
Все новости